tikitibooРежиссер грузинского происхождения со звучным, как оно и свойственно этому народу, именем Гела Баблуани, эмигрировал во Францию, когда ему не было еще и 20 лет. В этой же стране был снят его дебют (предшествующие короткометражные работы не в счет), художественный кинофильм «13». Каждому знакомы многочисленные предрассудки, связанные с этим числом, и по сей день заставляющие вздрагивать самых суеверных личностей. «Несчастливое число», «чертова дюжина» etc... Пожалуй, во время финальных титров будет и правда крайне уместно припомнить их. И, хотя на протяжении долгих минут фильма это число обеспечивало удачу, но тем ближе оно же подводило героя к его трагическому концу.
…Относительно небольшое помещение. Толпа вокруг ринга, на котором немногим больше десятка людей. Столь непохожие друг на друга, нынче они стоят в кругу, объединены одним порывом, одной целью, одним движением – рука, готовая нажать на курок, направлена в затылок соседа. Таковы правила игры в русскую рулетку: не на жизнь, а на смерть. На большие – очень большие – деньги.
Таковой могла бы быть одна из ремарок в пьесе и последующей дьявольской, жестокой постановке, где одни – воплощение цинизма – собрались затем, чтобы делать ставки и наблюдать за другими, подбадривая их дикими возгласами; за теми, кто ради столь необходимых в социуме бумажек, дарующих великолепные возможности, готовы убить или погибнуть сами, положив в свою очередь на кон то, чему нет цены – собственную жизнь. Но происходящее на экране далеко от игры, оно разворачивается отнюдь не фиктивно, хотя у этого действа и есть свои определенные правила. И потому вместо театральной сцены – ринг. И смерть натуральна, вынуждает, выпрашивает поверить в себя, и затем ужаснуться, увидев ее в столь неприглядном облике. Конечно, зритель со своей точки зрения смотрит лишь за киноактерами, но таков закон другой игры, длящейся со времен самой зари человечества и именуемой искусством. Без веры в него и его «обман» все страсти сойдут на нет, оставив на экране лишь бессмысленно шевелящую губами картинку, или на сцене – нелепо разодетых людей, отчаянно жестикулирующих и роняющих слова, как мелочь из кармана.
Монохромные краски открывают свои объятия для взора кинозрителя и, безусловно, оказывают свое влияние на его восприятие, тем более с оглядкой на время – 2005 год. А еще через 4 будет очередная попытка: удачный дебют обратил внимание американских продюсеров на франко-грузинского режиссера, что привело к появлению одноименного ремейка. Что интересно, Баблуани остался на своем же посту. А вот визуальный ряд претерпел кардинальные изменения, это первое, что бросается при просмотре после оригинального фильма: черно-белая дихотомия сменилась привычным разноцветьем, что некоим образом вторит развитию кинематографа, со временем приобретшим все больше и больше красок; образуется призрачная параллель меж общим процессом и частным случаем.
В ремейке более всего пошатнулся и изменился антураж, и тем это изменение значительнее, что оно не столь заметно, в отличии от несколькИХ сюжетных поправок и дополнений – декорации ненавязчиво, но уверенно вносят нужные обертона. Конечно, это относится к тому значительному и продолжительному по времени эпизоду, когда персонажи играют в русскую рулетку в доме, что затерялся посреди леса. В дебютном варианте интерьер минималистичен, гладок, он кажется холодным и отчужденным, вслед за тем как благодаря своим номерам отчуждаются от самих себя стреляющие игроки в глазах наблюдателей, ведь так гораздо удобнее: отринуть имя, личность, чью-то незнакомую судьбу, все человеческое, оставив одну лишь обезличенную цифру. На фоне этой, может, и непреднамеренной находки (очевидно, что дело все-таки в невысоком бюджете) ремейк кажется перегруженным зрительными деталями, которые парадоксально упрощают интенсивность визуального ряда и его давление на психологическое восприятие зрителя.
В ремейке 2009 года есть примечательный в своей прямолинейности эпизод. Главный герой перебирает пакеты с мусором в поисках сумки с выигрышем, которую он перед этим спрятал в помойке – образ «грязных» денег дается прям «в лоб», как можно более очевидно. Именно сделать все как можно более очевидным, приоткрыть завесу над стремлениями персонажей – вот вполне характерная черта для голливудского ремейка. В том числе теперь становятся ясны мотивы протагониста – бедность и больной отец при смерти, чье спасение упирается в крупную денежную сумму. Все это имеет и определенное преимущество: разобравшись в причинах и внутренних импульсах персонажей (и даже если это негативные побуждения), зрителю легче приобщиться к ним эмоционально и, следовательно, испытать от кинофильма больше ярких ощущений. Проблема же заключается в том, что судят порою и не разобрав, что скрывается за этим легким аффектом.
