Кинопоисквзгляд и нечто
Густав Малер, Уолт Уитмен, Карл Юнг, Исаак Динесен, Генрих Белль, Норман Мейлер, Ленни Брюс, Ингмар Бергман- все они были отнесены героиней фильма Вуди Аллена «Манхэттен» в категорию «Перехваленных». Автор подхихикивал над бывшей провинциалкой Мэри Уилки, которая завоевывала место в рядах нью-йоркской богемы ниспроверганием авторитетов путем зачисления их в «академию перехваленных». 40 лет прошло. Все перечисленные «перехваленные» теперь классики. А академию можно упразднить за ненадобностью. Если тогда круг обсуждаемых интеллектуалами авторов ограничивался тремя-четырьмя сотнями имен, то сегодня число творцов, чьи произведения оказались в центре внимания образованного сообщества, измеряется уже цифрой с тремя, а то и четырьмя нулями. Лавина текстов, изображений, перформансов, акций, звуков уже не подразумевает деления на авторитетов и лузеров. Попадание в топ обсуждений любой группы- уже признак успеха. И совершенно неважно, какая оценка дается тому или иному опусу. Главное, говорят- это уже попадание в десятку. Потому и погоня за оригинальностью сплошь и рядом превращается в погоню за эпатажем. И все же, есть персонажи, которые становятся знаменами течений и направлений.. И вот тут невольно вспоминаешь про «академию перехваленных». Мой личный кандидат в академики номер 1 на сегодня- Уэс Андерссон. Признаваться в этом стыдно. К тому же, уподобляться вздорной Мэри Уилки не очень-то и хочется. Несчастная взбалмошная Мэри объясняла свои взгляды «Я ведь из Филадельфии. Мы там в Бога верим. И вообще…». Никуда не денешься. Я ведь тоже провинциал. И в Бога верю, хотя такое признание сегодня авторитета в соцсетях не добавит. И вообще….
То, что «Остров собак» - картина мультипликационная, не удивляет.. Мир «Острова собак» - мир безграничной визуальной свободы. Здесь все соседствует со всем. Черно-бело-красный провокативно-контрастный политический митинг с гармонией цвета топленого молока и насыщенной лазури в костюме диссидентки, безжизненно серо-серебристые пустоши гигантской свалки с леденцовой яркостью пещеры фруктовых отбросов. Любой фон, любая деталь в кадре сделаны с тщательностью отличника, который рассчитывает даже не на пятерку, а непременно на пятерку с плюсом. Вот цвет кожи отважного мальчика Атари, который отправился на Остров Отбросов, чтобы спасти от смерти своего пса, подсвечивает солнце: лицо Атари выглядит как восковое яблоко, за которым стоит мощный светильник. Вот на стенах японских жилищ появляется неведомый ни Европе, ни США цвет, который в Советском Союзе назывался «кубовой»- мрачно-темный уже не синий, но еще не зеленый - да к тому с аппликацией в виде бабочек цвета давно засохшей крови в серебристо- кладбищенской окантовке. Восторг! Грязная шерсть несчастных собак, сосланных на Остров Отбросов, провокативно прописана с вызывающей тщательностью, а периодически появляющиеся из шерстяных недр блохи, так и вовсе вводят в ступор. Бывшие домашние любимчики теперь сосланы ужасным мэром города Мегасаки на погибель на Остров Отбросов, одичали и завшивели. Никакой мимимишности- упаси Бог!Нарисованные собаки, которые не вызывают никаких эмоций – это уметь надо. Вот тут кроится первый секрет Андерссона, как знамени метамодерна: он великий мастер имитировать эмоции, никаких эмоций не вызывая. Гуманистический посыл картины- спасти друга, помочь живому -только декларируется. Не более. В этом смысле фильм абсолютно укладывается в главный тег всех соцсетей « Я заявляю о своей гражданской позиции», где главное заявить, а все остальное абсолютно неважно. Метамодернизм и Андерссон, как знамя его, добились невероятного: они смогли понятие «Гуманизм» лишить корня «HUMAN». Гражданственность осталась. Человечность исчезла. Волшебство «Аза-Низи-Маза, А-ни-ма, Души» из феллиниевских «Восьми с половиной» теперь понято и принято не будет. Не в тренде.
Антифашистский пафос очевиден и до тошноты банален. Противники мэра Мегасаки говорят о «собачьем геноциде», а сам он об «окончательном решении собачьего вопроса». Чтобы уж никаких сомнений не осталось, все мэрские грандиозные бдения в гигантских залах решены в черно-красно-белой гамме флага нацистской Германии. Тема постправды в современном мире. Как формируется общественное мнение и как им можно манипулировать. Есть такая тема в этом кино. Предчувствие экологической катастрофы планетарного масштаба, когда Земля захлебнется в собственном мусоре- и на эту тему высказались. Ответственность ученых за совершаемые открытия. Готово! Отвага противостоять системе и возможности этой системы по уничтожению инакомыслящих? И про это есть. Трудная жизнь беженцев? Упаси Бог мимо пройти. Продажность и ангажированность современных масс-медиа? Не можем игнорировать. «Голодные игры» в реальности? Пожалуйста. Любите продемонстрировать свои знания архетипических сюжетов в кинематографе, вспомнить все клише и штампы? Да Вам тут море разливанное. Два собачьих антагониста окажутся родными братьями. Появление одинокого пса на горе на фоне Луны - привет всем вестернам. Собаки произносят тексты вроде « И передайте Миндальке: пусть будет добра к щенкам!», что является просто каталогом всех расхожих цитат из классического кинематографа. Надо вспомнить Куросаву или Китано? Не вопрос- японские барабанщики живо напомнят. К тому же все это действо обрамлено виньетками вроде «Флэшбек» ( при этом, только идиоту будет непонятно, что эпизод вставлен из прошлого вроде досье, но обрамление титром придает всему этому настоящую метамодернистичность) и разбито на главы, названия которых также предполагают модернистскую манеру разрезать разные смыслы и склеивать в произвольном порядке, вроде «Маленький пилот». Второй секрет успеха Андерссона - он обращается сразу ко всем. Развесив три десятка фабульных, сюжетных и смысловых крючков, он на каждый насаживает по рыбке. А вот сколько удочек дернет зритель – это уже его дело. Улов зависит от смотрящего. А смотрящий никак не хочет признаваться в том, что рыбы –то поймал много. Только в основном дохлую.
Подобно тому, как гуманизм отказывается от своего корня- человека- общество тоже стремительно отказывается от своего корня «общий». «Свободный, неуниженный, довольный жизнью индивид» - действительно колоссальное завоевание современного человечества. Цена этому - отказ от общего Бога, от общей идеологии, от общих моральных и эстетических баз. Вероятно, это чудесно. Во всяком случае, с идеологией-то точно. Но что делать с этой атомарностью самому атому? Пока атомы - поклонники метамодернизма - молоды, этот вопрос не стоит. На митинг я пойду с тем, на свидание с той, учиться с теми, а завтракаю я дома с родителями. Краткость связей, их необременительность и необязательность дает невероятную легкость бытия. В эту легкость прекрасно укладываются фильмы вроде «Острова собак»- про все и ни про что одновременно. Что будет дальше? Какие фильмы, книги и идеи будут востребованы у фанатов Андерссона лет через 25? Отсутствие прочных человеческих связей, которые предполагают не только радости, но и конфликты, не только доверие, но и ревность - к чему приведет оно? И не сердитесь на меня за эти вопросы. Я ведь из провинции. Верю в Бога. И вообще…