Восковые лица и живые чувства
1930-е годы, Корея находится под властью Японии. Молодую кореянку Сук-хи нанимает мошенник, выдающий себя за японского графа Фудзивару. План прост: девушка должна устроиться служанкой к богатой японке леди Хидэко, помочь «графу» соблазнить её, жениться на ней, объявить сумасшедшей и забрать всё состояние. Однако, как это часто бывает в хороших триллерах, начинаются перевёртыши: герои оказываются не теми, кем кажутся, и каждому есть что скрывать. Фильм разделён на три части, и это одна из главных его находок. Одни и те же события мы видим глазами трёх разных персонажей, и каждый новый взгляд полностью меняет восприятие происходящего. Пак Чхан Ук исследует здесь мир победившего цинизма. Персонажи меркантильны и манипулятивны. Любви нет, в этом мире она провозглашена наивностью, глупостью и слабостью. Но люди, досконально изучившие механизмы чужих желаний, неожиданно плохо знают самих себя: чувства способны вмешиваться в тщательные продуманные планы. Возможно, в этом фильме присутствует одна из самых красивых эротических сцен из тех, что я видел в кино. Две женщины буквально исследуют тела друг друга, погружаясь друг в друга не только физически, но и эмоционально и ментально. Камера не скользит по телу, механически раздевая женщину, нет – она следует взору партнёра: небольшая восковая грудь идеальной формы, изгиб спины, переходящий в расширение таза, изящная шея, прикосновения, дыхание, реакции. Зрителю буквально приходится собирать образ из фрагментов. Сук-хи - маленькая кореянка с милым по-детски открытым лицом. Хидэко — бледная, неподвижная, утончённая, словно фарфоровая кукла или гейша. В её лице лишь намёк на эмоции, но именно эта холодная неподвижность делает её красоту гипнотической. Дом дяди Хидэко набит редкими эротическими манускриптами, которые стоят целое состояние. Здесь книга – это настоящий фетиш, чтение превращено в ритуал. Богатые мужчины собираются не просто как покупатели раритетных фолиантов, а как участники закрытого клуба извращённых вуайеристов. Хидэко, одетая национальный костюм, читает им тексты «японского де Сада» вслух. Искусственной мимикой, вкрадчивым голосом и почти театральной пластикой в духе Кабуки она разыгрывает целый спектакль, гипнотизируя сидящих перед ней первертов и девиантов. Они возбуждаются не только от содержания книг, но и от самой церемонии чтения. Им хочется обладать не только женщиной, но и образом, фантазией, литературной иллюзией. При этом сама Хидэко остаётся почти эмоционально неподвижной. Дерево сакуры, на котором повесилась тётя Хидэко, сначала кажется символом какого-то наследственного безумия, висящего над этим домом. Но позже возникает другой вопрос: а не является ли сама эта история удобной легендой для мужчин, которым выгодно объявлять женщин неустойчивыми и сумасшедшими? При этом фильм временами слишком уж наслаждается собственной изощрённостью. Лично для меня он слегка затянут, а режиссёр временами явно любуется эстетикой сильнее, чем самими персонажами. В итоге за эротическим триллером с бесконечными перевёртышами постепенно начинает проступать история о настоящих человеческих чувствах — не книжных, не сыгранных, не предназначенных для чужих глаз. И именно они оказываются куда менее предсказуемыми, чем рассчитывали сами герои.
