Александр ПоповПросмотренное давно, но отрецензированное лишь сейчас (часть 10)
Удивительно, когда театральный режиссер моментально становится выдающимся кинопостановщиком, но именно так произошло с Бобом Фоссом: всего пять картин, из которых три – мюзиклы, оставили в авторском кино 1970-х ощутимый след. «Кабаре» в той же степени, как и «Весь этот джаз», для музыкального киноискусства то же, что и «Томми» Рассела и «Волосы» Формана, - настоящая революция. Не являясь поклонником музыкального театра, я обожаю мюзиклы в кино, ибо в этом жанре режиссер может, как в никаком другом, проявить свое мастерство, интересно ритмически и монтажно выстроить картину, создать вдохновляющий миллионы зрителей пример торжества музыки и творчества над повседневностью.
Однако, такие выдающиеся киномюзиклы, как «Звуки музыки», «Скрипач на крыше» или «Вестсайдская история» были довольно консервативны в формальном плане: режиссеры могли достичь безупречности в рамках музыкального кино (в частности Уайз снимая по материалу Бернстайна взобрался на невиданные доселе высоты). Однако, этим мюзиклам не хватало животной телесной пластики, откровенно манифестируемой сексуальности, в них не было жгучего социального или экзистенциального стержня: они развлекли, делали это мастерски, но слишком уж мелодраматизировали нарратив.
В «Кабаре» ничего этого уже нет: жесткий, почти клиповый монтаж в танцевальных и вокальных номерах, серьезность поднимаемой темы (Веймарская республика накануне своего распада, первые шаги нацизма), полноценные, глубокие характеры, не тонущие в музыкальном половодье тотального интертеймента – все это сделало фильм Фосса по-настоящему прорывным для жанра и полноценным авторским фильмом, поднимавшем важнейшие темы. Надо признать, что такая авторская серьезность в постановке мюзикла не была свойственна Фоссу изначально: его первая картина «Милая Чэрити», эксплуатирующая сценарную основу феллиниевских «Ночей Кабирии», была вполне привычным развлекательным мюзиклом, поверхностно трактующим тематику и образы шедевра Феллини.
Хотел того Фосс, или нет, но «Кабаре» получилось фильмом-предупреждением, сразу не разобраться, то ли восхваляющим, то ли критикующим нравы Германии накануне прихода нацистов: моральное разложение, откровенный китч музыкальных и вокальных номеров (включая грим и амплуа исполнителей, темы и тексты песен), деликатно поданная гей-тема в отношениях героев Хельмута Грима и Майкла Йорка и своеобразный, нравственно двусмысленный любовный треугольник с двумя мужчинами и одной женщиной – все это будет уничтожено нацизмом, как жутким возмездием за распущенность и порочность немецкой культуры тех лет.
Боб Фосс, безусловно, упивается сексуальностью и животной грацией немецкого кабаре, это своего рода декаданс (правильно заметил кто-то из рецензентов), но за ним всегда следует революция, в данном случае нацистская. Как бы прекрасно не пели и не танцевали герои Лайзы Минелли, Майкла Йорка и Хельмута Грима, как бы они не были преданы искусству, то, что они несут миру – это нутряное, вожделеющее, плотское, отбрасывающее человека вспять по эволюционной лестнице, назад к животному. Именно поэтому и появляется нацизм, как ненормальная, непропорциональная реакция на декаданс такой культуры, ее тление и разложение. Но как этот распад эстетски подан, как он обворожителен, как он притягивает к себе зрителя своей изощренностью и извращенностью!
Все это режиссер «Кабаре» прекрасно передал, ибо поистине трагична судьба тех художников, музыкантов и артистов, которые полностью преданы искусству, но отдают свой талант на службу пороку и животному началу в человеке. Боб Фосс, быть может, сам того не желая, снял фильм не столько о прошлом, сколько о будущем Запада: «сексуальная революция» позволила ему откровенно говорить о порочном начале в человеке и искусстве, позволила передать извращенность веймарского декаданса во всей его амбивалентности, предполагающей отторжение, смешанное с восхищением. «Кабаре» - кино о том, как возмущающееся нарушениями границ нормативное уничтожает трансгрессивное и извращенное, но разве это и не о нас тоже?
Ведь разве сегодня радикальный ислам с его неприятием современного постмодернистского декаданса – не то же, чем был нацизм для Веймарской республики? Почему обостряются и становятся вновь популярными крайне правые теории? Не по нашей же вине, не по вине ли нашей распущенности и порочности, нашего китча, от которого уже тошнит? «Кабаре» - именно об этом, гениальность картины Фосса в том, что она, анализируя прошлое, предупреждает о будущем. Никого не осуждая, а просто констатируя факт, Боб Фосс снимает подлинно гениальное кино об участи каждой изощренной и извращенной культуры: Древний Рим смели варвары, Веймарскую республику – нацисты, нас, наверное, сметет ислам (об этом уже говорят наиболее дальновидные европейские писатели, например, Мишель Уэльбек в своем романе «Покорность»). Неизвестно, есть ли время у нас одуматься, но всегда лучше верить в лучшее.
