Прощай, моя наложница

Фильм охватывает почти полвека бурной китайской истории — от 1920-х до 1970-х годов: гражданская война, японская оккупация, освобождение, маоизм, Культурная революция… Все эти вехи проносятся не только через хронику страны, но и через судьбы двух учеников китайской оперы — Доуцзы и Шитоу. В начале фильма мы видим их юными учениками в строгой, почти садистской системе подготовки. Их кости ломают, характеры перемалывают — во имя полного подчинения канонам оперного искусства. Шестипалый Доуцзы буквально жертвует частью себя ради права быть принятым в труппу — собственная мать, работая проституткой, отрубает сыну палец с шестипалой руки, чтобы тот стал 'пригодным'. Традиции китайской оперы требуют, чтобы все роли, включая женские, исполняли мужчины. Доуцзы насильно закрепляют за женской партией, и это разрушает его личностную целостность. Он начинает отождествлять себя с женщиной не только на сцене, но и в жизни. Его привязанность к Шитоу со временем перерастает в любовь — тонкую, подавленную, неудобную. Шитоу же остаётся приверженцем традиционных мужских ролей — как на сцене, так и в жизни. В этих сложных, противоречивых чувствах и муках они проходят сквозь жизненные испытания, по-своему дорожа друг другом. Все потрясения, что сотрясают страну, неизбежно откликаются и в их судьбах — то разлучая их в будничной жизни, то вновь сводя на сцене, где между ними возникает хрупкий творческий компромисс. Но примириться с собственными чувствами им так и не удаётся — каждый остаётся заложником не только времени, но и внутреннего неразрешённого конфликта. Сквозной эпизод из оперы, повторяющийся на протяжении всего фильма, становится не просто метафорой, но и точкой кристаллизации всей этой драмы. Проходят эпохи, сменяются власти и режимы, переворачивается смыслы и уклад жизни, страна становится другой, но вековое искусство оперы как бы хранит в себе что-то неизменное, заменяя для одного из героев настоящую жизнь. И закономерно, что завершение этой истории происходит не в быту, не в личной драме, а именно на сцене — там, где искусство и судьба сливаются в одно. 8 из 10

Вы молоды и чувствуете себя незначительным в огромном и жестоком мире...

История о двух друзьях, которые были вместе всю жизнь, и о женщине, которая стала причиной их разрыва. Доузи, брошенный матерью в 1920 году и воспитанный в бродячем театре, познакомился с Шито. За эти годы они создали номер под названием «Прощай, моя наложница», который принёс им славу и успех. Когда Шито влюбился в Цзюйсянь и женился на ней, Доузи остался один. Это стало причиной их разрыва и привело к трагическим последствиям. Главные роли исполнили Лесли Чун, Чжан Фэнъи и Гун Ли. Вы молоды и чувствуете себя незначительным в огромном и жестоком мире, который, кажется, отнимает у вас всё, чего вы не совсем понимаете. Вы знаете, как больно, когда вас подавляют, когда у вас всё отнимают и вы чувствуете себя одиноким. Но внезапно всё меняется. Потому что появляется мальчик, который смотрит на вас с добротой и пониманием. Вы растете вместе с ним в жизни, которую никто из вас не выбирал, и с личностями, которые вы оба не хотели. Не имеет значения, был ли у вас выбор или нет, потому что вы посвящаете свою жизнь искусству притворяться. Вы посвящаете себя тому, чтобы быть фальшивой версией самого себя. Жизнь подражает искусству, и если вы навсегда останетесь вместе в этом искусстве, то, несомненно, жизнь последует за вами. Но жизнь никогда не была добра к вам, не так ли? Потеряете ли вы его или он действительно был у вас, и вы потеряете себя? Мир вокруг вас погружается в хаос, вы погружаетесь в трагедию жизни, спланированную для вас, а на заднем плане звучат крики разъяренных людей. Жизнь имитирует искусство или искусство имитирует жизнь? В любом случае, пришло время опустить занавес.

Все его предали.

Это фильм об искусстве, которое проходит через различные, насыщенные события времени и истории Китая. Для меня же все происходящее было связанно с одним человеком Чэн Диаем, мое бешеное сердце колотилось с самого начала его пути. Оставленный матерью, искалеченный и одинокий он находит кого-то, кого можно любить. Дуань Сяолоу становится в его глазах героем и спасителем, так они вместе стремятся стать актерами китайской оперы. Этот фильм просто бесконечная боль и тоска человека, потерявшего всё, даже самого себя. Можно увидеть, как его сломали еще в раннем детстве: «… по природе своей я мальчик, не девочка…» – стоит на своем герой, говоря одну из реплик, тут же его ломают силой и кровью заставляя произнести слова противоречащие его убеждениям. Ребёнок без любви и должного воспитания еще не личность, ему невыносимо сложно понять, где реальность, а где роль. Жестокий мир его добивает насилием, вот тогда он и вовсе теряет себя. С этого момента он живет только оперой и любовью к своему другу Дуаню, который играет с ним на одной сцене. Всей душой возненавидела Дуаня, потому что он всего лишь пустое место, его всегда можно было заменить, поменять, его роль была поистине обычной. Еще в начале картины можно видеть его посредственность, он ради публики готов разбивать кирпичи о голову, что больше похоже на цирк. Весь фильм он думает о себе, даже когда кому-то помогает, он в первую очередь задумывается о своей шкуре. Делает предложение женщине-проститутке, потому что боится гнева толпы мужчин, и снова проделывает свой трюк с разбиванием о голову предметов. Он и его недолюбовь с женщиной, которая им помыкала, но ему было удобно с ней, ведь если что, она его всегда спасала, находила деньги, шла просить помощи у других, бежала даже в эпицентр драки, будучи в положении. Она его действительно любила, хотя может он просто был её единственным шансом в трудное для женщин время, когда у тебя нет прав и нет защиты. Чэн Диай настоящий талант и в тоже время заложник своей роли, его жизнь – это одна роль наложницы. Если бы он не был ею всегда, если бы он смог отделить жизнь и сцену, только он всегда был связан смертельно и навсегда с ней. Он был безжизненным телом, чем-то вроде красивой куклы для людей. Герой сам заточил себя в пустой комнате со своей психически больной привязанностью к человеку, который лишь однажды ему помог, вспомните эти фотографии на его стене, разве он не питал себя все время надеждой. Он всегда верил, что между ними что-то большее, не обязательно любовь, просто душевная, внутренняя связь, он думал они единое целое. Жаль только он один нес всегда в себе чувства и на сцене, и в жизни. Все его действия это особенные порывы сердца, его движения безупречные, плавные, его голос сладкий и манящий, он один был настоящим талантом. Его предали задолго, той сцены в финале коммунистических перестроек, он знал это. Просто он одинок, он искал кого-то, кто поймет его страсть к опере. К сожалению жизнь сломала Диая, разбила его личность, закрыла его сердце, он опутал себя надеждами. Я вижу его в коконе из нитей, сидящим в своем образе наложницы и поющем оперу, а вокруг тишина, потому что мир настоящий далеко и вовсе не в его сердце, потому что оно давно уже мертво.

На войне считается дурным тоном убивать проституток и артистов

Ещё совсем недавно, каких-то несколько десятилетий назад, в Китае быть актёром считалось самой позорной профессией, наравне с проституткой. Этим непростым ремеслом могли заниматься только низшие слои населения. Все роли, даже женские, исполнялись мужчинами. Детей-сирот, брошенных, собирали в специальные школы, где их ежедневно избивали, морили голодом, наказывали на морозе, а также обучали актёрскому мастерству, пению, акробатике и боевым искусствам. Пройдя жестокую школу жизни, выжившие выступали перед публикой в прекрасных костюмах и получали доступные блага жизни. Фильм очень красивый, идёт почти три часа. Чэн Ди Эй родился в публичном доме. Когда мальчик подрос, мать отвела его к великому учителю, мастеру оперы. В своём новом доме, где дети голышом спять одной кучей-малой, он знакомится с Сяо Лу, с которым в дальнейшем станет братьями и партнёрами по сцене. Вместе они будут играть в пекинской опере «Государь и его наложница» о преданном войсками полководце Сян Юе и верной ему до последнего вздоха наложнице Юй Цзи. Сяо Лу будет играть мужскую роль – полководца, Ди Эй – женскую, да так, что зрители не будут видеть разницы, мужчина перед ними или женщина. Для главного героя его сценическая роль стала неотделима от жизни. Он двигается, как сексуальная кошечка, строит глазки, театрально взмахивает головой. И влюблён в императора своей души. А его визави, в насмешку судьбе, связывает свою жизнь с проституткой. Вместе друзья переживают смену власти, падение империи, войну с Японией. Но красота пекинской оперы завораживает всех завоевателей. Они, словно, жестокие звери, собираются у ног дрессировщиков, прекрасных актёров, и замирают, превращаясь в восторженных детей. Мне так и не удалось найти, на каких музыкальных инструментах играют начало пекинской оперы. Музыканты начинают бить в какой-то мелодичный барабан, затем стучать по какой-то звучной поверхности, отрывисто дудеть в какую-то дудку. И эти отрывистые звуки завораживают. После подключаются струнные и артисты начинают чудесным образом петь. Так не похоже на привычные нам мелодии. Голос писклявый, тянучий, в нос. И тебя словно уносит в океан. В фильме очень много сильных сцен. Меня потрясла та, в которой взрослый Ди Эй случайно встречает на улице в опустившемся нищем бывшего знатного чиновника, зажравшегося беззубого противного старикана, изнасиловавшего нашего мальчика, когда тот был подростком. Теперь, после всех политических потрясений, безнаказанный сластолюбец пытается продать прохожим хотя бы одну сигарету. Ди Эй просто садится рядом с ним на лестничные ступени и смотрит. И нет ни жажды мести, ни желания убийства. Всё прошло. Жизнь сама расставила приоритеты. Ещё эта история о том случае, когда, в принципе, за ничего особенного из себя не представляющего мужчину борются сильные и прекрасные женщины. Даже если одна из этих красавиц с яйцами. Чёрт, вот было бы за что. Нет, ну честное слово. Постоять ни за себя, ни за лучшего друга, ни за любимую женщину не может, зарабатывать не умеет. Да, он в детстве психологически помог главному герою в сложных условиях строгой школы, да не прогнал свою будущую жену, когда она решила уйти к нему из борделя. Это весь героизм. Ну слабак же этот Сяо Лу! Просто он очаровательный, умеет какие-то запоминающиеся мелочи для своих возлюбленных делать. Но, по сути, ни с чем пирог. Я и в жизни такие истории видела. Мужчина никакой, даже подленький какой-то, сучёнок, а женщины как мухи на мёд слетаются. Хотя, нет, не на мёд. Всё у нас в голове. В том числе и любовь на всю жизнь совсем не в того человека. Жизнь безысходна, жестока, наполнена болью, несчастной любовью, выматывающей нервы, и болезнями. Одновременно с этим прекрасна, дарит новые интересные встречи, искусство, книги, вкусную еду, рассветы и закаты. А во что погружаться, мы выбираем сами. Можно смотреть на лужу, а можно видеть отражение луны в ней.

Жестокость и искусство

Красота и поэзия погибает навсегда... Верхушка славы талантливого режиссера родом из Китая Чэнь Кайгэ. Этот фильм остался самой сильной и популярной его работой, которую в свое время горячо приняли кинокритики. У Кайгэ всегда масштабные фильмы, полны драмы и эпичности. Его работы интеллектуальны и всегда глубокие. Они несут с собой что-то действительно важное, серьезное и актуальное для своей страны. Такие ленты, как «Император и убийца» или «Луна-соблазнительница» являются шокирующими, очень волнующими драмами, а вот из последних работ режиссера мне понравилась картина «Мэй Ланьфан: Навсегда очарованный», кстати похожая история на этот фильм, про который мы сейчас говорим. Сейчас перед нашим вниманием костюмированная, историческая драма «Ba wang bie ji». Фильм производит настоящий фурор и оставляет после себя след на душе. Картина драматична и очень сильная, самое в ней прекрасное то, что она показано реалистично и несет с собой подтекст переплетенных жестокости и искусства. Мы видим историю двух актеров, исполняющих роли в опере. Видим, как они из мальчиков превратились в мужчин, видим, как нелегка и невероятна была их судьба. Оба героя посветили свои жизни опере и сыграли множество ролей, видим их любовь и испытания, какие страсти творились за закулисной сценой. Видим политическую нестабильность в стране и историю личной жизни этих мужчин, между которыми, разумеется, была женщина… Столько боли, страданий, несправедливости в этой истории, и в это же время столько жизни, красоты, эмоций, чувств. Это кино будет по вкусу не всем, но те, кто любят что-то глубокое и непростое, обязательно оценят эту картину. Каннский кинофестиваль не оставил это кино без внимания, что послужило огромному вниманию этому фильму. Помимо сильной режиссерской работы, мы можем насладиться блестящей актерской игрой завсегдатого Лесли Чуна и Чжаны Фэни. Оба сыграли замечательно, полностью раскрыв своих героев, чью жизни были так драматичны и сложны. Главную женскую роль так шикарно сыграла Гун Ли, что просто нет слов. Она очень талантливая актриса, и в данной картине одно удовольствие следить за тем, как Ли играет. Не могу не сказать про Гэ Ю, потому что он тоже в этом фильме хорошо запомнился. В этом фильме столько всего намешано, но картина прекрасна. Именно с ней у большинства зрителей мира ассоциируется китайская опера и мужчины, которые долгое время играли женщин на сцене. Итог, фильм любопытный, атмосферный и смелый, он однозначно опередил свое время в начале 90-ых. «Прощая, моя наложница» - музыкальная, историческая драма 1992 года. Картина Чэнь Кайгэ получилась откровенной и таинственной, с глубокомыслием и ни такой простой, как она кажется на первый взгляд. Этот фильм, как некие загадочные, скрытые от чужих глаз мемуары истинного актера. Внимания кинофильм заслуживает, и я говорю ему «да». 8 из 10

Самый известный фильм гонконгского режиссера Ченя Кайге рассказывает историю жизни двух актеров пекинской оперы. Эта картина стала настолько важной для китайского кинематографа, что профессора синологии настоятельно рекомендуют китаистам-первокурсникам посмотреть этот фильм. Главные герои - Чэн Деи и Дуань Сяду с самого детства жили бок о бок и стали очень привязаны друг к другу; повзрослев, они стали вместе петь в опере. Испытывая друг к другу нежные чувства, молодые мужчины перенесли их на сцену, за счет чего все истории любви, которые они рассказывали, вызывали у зрителей неподдельный восторг. Их визитной карточкой стала опера 'Прощай, моя наложница'. Однако, годы шли, и чем старше становились Чэн и Дуань, тем сложнее им было не изменить своей привязанности к друг другу. Казавшиеся очевидными их различия - амплуа 'дань' (наложница) и 'шэн' (император), изящный и нежный, похожий на девушку юноша и нескладный коренастый мужчина, чувствительная drama queen и ее толстокожий возлюбленный, - различия больше не играют им на руку, не создают выигрышного контраста, а только мешают, провоцируют многочисленные конфликты, и каждый шаг, каждое слово, каждое решение отдаляет героев друг от друга. Чэн переносит страсть наложницы со сцены в жизнь, а Дуань не может понять его чувства:'Это не опера! Ты не наложница, а я не Государь!' Ради того, чтобы спасти себя, Дуань может пойти на подлость, но после этого он сделает все, чтобы спасти тех, кого любит; Чэн, актер до мозга костей, гордо и красиво продекламирует правду, даже если она погубит всех, кто был ему дорог. Дуань ни к кому не чувствует глубокой привязанности и с легкостью покидает наложницу, а Чэн, впавший в одержимость, будет следовать за государем до конца своих дней, принося своему господину только боль и страдания. Почти во всех онлайн-кинотеатрах в описании к фильму говорится, что это 'притча' о добре, зле и любви, что, по-моему, в корне не верно. Перед нами - история жизни двух людей и их отношений, и жизнь их показана без прикрас - иногда она удивительно прекрасная, иногда ужасающая, а иногда неприятная до отвращения, но настоящая. Рассказать всю жизнь на одном дыхании мало кому удается, но Чэнь Кайге справился с этой задачей, и точно передал всю неоднозначность этой истории. Мне немного напомнило 'Отрочество' 2014, в каком-то смысле это тоже история становления персонажей, но Кайге больше рассказывает про зрелость, а Линклейтер - про юность. Отношения героев немного напомнили взаимоотношения Хиггинса и Элизы из 'Пигмалиона' Шоу: герои очень не похожи друг на друга, но сильно привязаны к друг другу, и будь они чуть более чуткими и гибкими, то, возможно, не было бы трагедии.