И девочки кровавые в глазах…
И зачем она вернулась сюда? Камилла. В город своего детства, в Уинд Гэп. Мир, полный боли, насилия, алкоголя и секса. Город, в котором даже праздники связаны с жестокостью. Где невозможно сохранить себя. Где травма насилия передается из поколения в поколение. Где кто-то убивает девочек-подростков. Здесь она чувствует себя чужой, хотя известна каждому. Будто смрад канализации нарушает благостную атмосферу родительского дома. В утонченных интерьерах, достойных дизайнерского журнала, плотно задернув шторы, приглушив свет и включив успокаивающую музыку, Адора и Алан похоронили себя заживо после смерти средней дочери. В этом идеальном мирке нет места Камилле. Но она оставляет себе право на последнюю попытку все исправить. Все, что случилось здесь раньше. Все, о чем напоминают вырезанные по всему телу слова. На стене ее квартиры постер с цитатой «We are the women our parents warned us against, and we are proud». Она тушит сигареты о дверь вишневого Вольво, а в дальнюю поездку берет запас дружно позвякивающих миниатюр, блок Парламента и пару шоколадок. А еще ее постоянно сносит в мир воспоминаний - мир детства, пугающий и уродливый. Мир, где так важна была ее мама. Адора. Adorable. Восхитительная хозяйка прелестного дома с башенкой (почти из слоновой кости). Фарфоровая принцесса, изолировавшаяся от жизни в своих идеальных покоях, замкнувшаяся в элитарном мирке. Всегда идеально одета, говорит исключительно полушепотом, с успокаивающей интонацией. С той же интонацией она может вскользь сказать Камилле, что никогда ее не любила. Раньше ее любимицей была болезненная Мариан. Сейчас — Амма. Amare. Ammalato. Ammazzare. Девочка-нарцисс, такая идеальная дома, с мамочкой, и совершенная оторва на улице. Как и мать не выносит какой-либо конкуренции, требует безусловного внимания и любования. Чтобы привлечь, очаровать, удержать рядом, готова на многое. С матерью у нее созависимые отношения, в отличие от отца, который не более чем предмет интерьера. Алан. Одержимый меломан, прячущийся в музыку и алкоголь от чего-то почти невыносимого. В этом роскошном доме ему отведена какая-то жалкая комнатушка и такая же скромная роль. В семье он не имеет ни слова, ни влияния. Осмысленное высказывание мы от него слышим только один раз, когда он вдруг начинает рассуждать о методах смертной казни. Даже тот, кто читал одноименную книгу Гиллиан Флинн, будет смотреть с интересом: всегда есть вероятность, что живой и здравствующий автор изменит финал для пущей интриги. Тем более что формат сериала позволяет это сделать — времени больше, можно раскрыть персонажей, которые в книге остались недоработанными или почти незаметными. Всегда интересно, как режиссер передаст атмосферу книги. Жан-Марк Валле немного подкрасил суровый мир первоисточника, размыл его дымкой флешбеков Камиллы, а самые острые предметы спрятал. Флешбеки кажутся то к месту, то нет, осмысленными и бесцельными. Но, возможно, это не злоупотребление художественным приёмом, а попытка передать ПТСР героини: многократное возвращение к травме, усугублённое постоянной алкогольной интоксикацией. Чтобы не спойлерить, скажу лишь, что по сравнению с книгой, детективная линия в сериале проработана лучше: больший выбор кандидатов в убийцы, Камилла ведет более осмысленное расследование. Однако финальный твист выглядит еще более противоречивым и психологически недостоверным, а концовка – скомканной (часть вообще запрятана в титры). И все равно разочарования нет. Потому что сериал только маскируется под детектив, а на самом деле — психологический триллер и драма. И главное зрелище здесь, помимо физически ощущаемой атмосферы всеобщего разложения, — Эми Адамс в роли непросыхающей, с гранжевым мейком и в помятых шмотках девушки с психическими нарушениями и глубокой психологической травмой. Ей просто великолепно удалось передать боль и распад героини, ее одновременно силу и страх, ее отчуждение от людей и по-настоящему гуманистическое отношение к ним. Ко всем, но не к себе.
