kinoman88Бесприданница
Роман американской писательницы Эдит Уортон (1862 – 1937) «Обитель радости», написанный в 1905 году, является первой частью трилогии о старом Нью-Йорке, в которую также вошли произведения «Обычай страны» (1913) и «Век невинности» (1920). За последнее из них Уортон была удостоена престижной Пулитцеровской премии и стала третьей женщиной-литератором, получившей эту награду. Однако следует признать, что премия была адресована Уортон явно не за один «Век невинности», а за всю трилогию в целом, поскольку писательница описывала мироуклад узкого, замкнутого круга нью-йоркской знати, который постепенно уходил в небытие, уступая место прогрессивным представителям «вульгарного двадцатого столетия».
Старый Нью-Йорк – анемичный, консервативный мирок гостиных и банкетных залов фешенебельной Пятой авеню, в котором никогда не выставляли напоказ истинные чувства и намерения, где неустанно культивировались застарелые традиции и смехотворные условности, а величайшим преступлением считался общественный скандал и скомпрометированная репутация, что зачастую вело к незамедлительному (а порой и вечному) отлучению от этого аристократического круга. Преуспевание было самим собой разумеющимся, а говорить о бедности, равно как и о деньгах, граничило с дурным тоном. Старый Нью-Йорк являлся той самой «обителью радости», чья благодатная пора цветения давно прошла, но цепкие вьюнки интриг и пересудов ещё имели свою возмутительную силу. И Уортон, имевшая к этому «райку» самое прямое отношение, ибо происходила из высокопоставленной семьи, описала этот мир в ярких, сочных тонах, что позволило американским критикам назвать писательницу «их литературной аристократкой», чему также способствовала её манера держаться в обществе высокомерно и даже надменно (хотя название для книги Уортон позаимствовала из Екклесиаста: «Сердце мудрых – в доме плача, сердце глупых – в доме веселья»).
Неудивительно, что современники тут же отнесли Эдит Уортон к последовательницам творчества её соотечественника Генри Джеймса (1843 – 1916), который на примере частных историй также писал о нравах нью-йоркского высшего света и проявил себя тонким знатоком человеческой натуры. Уортон не отрицала влияние Джеймса на свои произведения, впоследствии познакомилась с ним и стала его близкой приятельницей, но вот постоянные сравнения литературоведов, чаще всего, были не в её пользу, что огорчало писательницу. Справедливости ради надо сказать, что слог Джеймса излишне витиеват, многословен и старомоден. В его романах преобладают пессимистические настроения, словно автор, слывший отшельником, ушёл вглубь себя и на примере порывистых, сомневающихся, «бескрылых» героев решал собственные психологические проблемы, часто забывая о внешнем действии, отчего некоторые произведения Джеймса (например, «Женский портрет») страдают монотонностью и тяжеловесны. Уортон же уделяет огромное внимание не только психологической проработке персонажей, но и антуражу, светским событиям, этикету, сдабривая действие изрядной долей иронии.
Произведения Уортон - это истории о несбывшемся счастье. И, пожалуй, самой показательной является повесть «Итан Фром» (1911), о деревенском работнике, волею обстоятельств не решившемся следовать зову сердца и вынужденном влачить жалкое существование на хуторе, обитательницы которого – жена и дальняя родственница – полны скрытой ненависти к нему и друг к другу. «Итана Фрома» вряд ли можно считать образчиком «женской прозы», благодаря чуть отстранённой, и в то же время сочувствующей, интонации автора, скупым, но ёмким на детали описаниям, отсутствием высокопарного стиля, чего никак не скажешь о нью-йоркской трилогии.
В отличие от Итана Фрома, честного, доброго простолюдина, для которого долг и ответственность помешали в нужный момент сделать решающий выбор, аристократичные герои трилогии – добродетельная бесприданница мисс Лили Барт из «Обители радости», богатая наследница Ундина Спрэггс из «Обычая страны» и преуспевающий юрист Ньюленд Арчер из «Века невинности» – скованы устоями высшего общества и вынуждены играть по его правилам. И если избалованная деньгами и всеобщим восхищением Ундина Спрэггс и метущийся между двумя женщинами Ньюленд Арчер хорошо понимают и принимают условия игры, то мисс Барт, подобно толстовской Анне Карениной, презрев законы «загнивающей обители радости», не порывает с ней.
Лили Барт можно сопоставить с героинями произведений Генри Джеймса - Дейзи Миллер из его ранней одноимённой повести и Кейт Крой из его же позднего романа «Крылья голубки». Однако мисс Барт, в отличие от своих современниц и сверстниц, ни на йоту не отходит от своих моральных ценностей (единственный раз, когда она пытается это сделать, уже от полной безысходности, ей мешает не то Рок, не то само Провидение). Попав в ловко расставленную ловушку, она остаётся благородным человеком, с чистой, искренней душой, что позволяет говорить о ней, как об истинно трагической героине, которую не сломило ни двойная мораль столичной знати, ни общественное порицание, ни закономерная в таких случаях отверженность. Справедливо выражение о том, что выбор есть всегда, но не всякий выбор достоин и предпочтителен. Мисс Барт сделала, пожалуй, единственно верный в её ситуации.
Помимо театральной постановки 1906 года, либретто к которой писала сама Уортон, существует четыре экранизации её романа. И самой известной из них является версия 2000 года британца Теренса Дэвиса, наиболее близкая к оригиналу, сохраняющая дух и слог уортоновской прозы. Неудивительно, что в главные достоинства ленты Дэвис вывел отнюдь не поразительную роскошь убранств и туалетов, а хлёсткие, двусмысленные диалоги, в которых говорится одно, подразумевается другое, а цель преследуется совершенно иная.
«Вы живёте всё там же, в «Бенедике»? – интересуется Лили Барт у своего давнего друга Лоренса Селдена. «Да, на самом верху» / «А у Вас там тихо?» / «Предлагаю Вам самой в этом убедиться» / «Пожалуй, я рискну».
На самом деле, в контексте последующих событий диалог следует трактовать примерно так: «Ты по-прежнему не женился, милый Лоренс?» / «Нет, и не собираюсь. Я достиг того, чего хотел, но предпочитаю остаться свободным». / «Но ты ведь хотел бы остаться со мной наедине?» / «Что ж, рискни своей репутацией, но не забывай, что ты до сих пор не замужем». / «Рискну, почему бы и нет!».
И благодаря этим изящным словесным пассажам, уже чисто подсознательно отмечаешь, что, видимо, недостаток денежных средств помешал сделать нужное количество натурных съёмок, отчего часть натуры была искусно воссоздана в павильонах, в которых актёры выглядели столь же естественно и органично, как если бы там оказались сами представители того «старого Нью-Йорка».
Исполнительнице главной роли Джиллиан Андерсон, возможно, не всегда удаётся играть ровно и убедительно, но в целом её работа вполне добротна и вызывает подлинное волнение за судьбу героини. Это усиливается замечательно подобранным музыкальным оформлением, с пунктирно проходящей через весь фильм аранжировкой концерта Д-минор для гобоя и струнных Алессандро Марчелло, которая надолго западает в душу и вызывает грусть и сожаление от того, что для благородных и порядочных натур показная мишура обители радости является сумрачной, холодной юдолью скорби…
8 из 10
