Искусство стоит жизни?
Мужчина в дорогом костюме бежит по тёмной улице, где у ажурной решетчатой двери его ждёт убийца в маске. Удар стилетом, выбежавшая женщина видит, что её возлюбленного убили и кричит: «Нет!». Вернее, не кричит. Поёт. Это самые первые секунды фильма и если вам не зашла эта шутка, превращение якобы реальной триллерной сцены в кусок мюзикла, то вряд ли вам зайдёт и остальная лента. В начале нулевых принялось складываться два направления в пародийном кино. Первое известное – «фильм о фильмах», где не было сюжета, где даже не было шуток, всё было сосредоточено исключительно на бесконечных отсылках к блокбастерам. Зачастую, как говорят, создатели даже не видели «пародируемых» фильмов и просто ориентировались на трейлеры. И второе направление – высмеивание жанра, его штампов и каких-то мыслей, идей, заложенных в самом жанре. Первые я воспринимаю как громких и шумных evil twins, вторые – как скрытые шедевры, которые способны принять только ценители *снобистски пырю мизинчик* Эти фильмы принято жёстко ругать, хотя они обычно прочно основываются в моём сердечке – «Цыплёнок Цыпа», «Хижина в лесу». Вот и этот «Страх сцены», где жёстко издеваются над мыслью «Искусство превыше всего». Под давлением алчного директора летнего лагеря (Meat Loaf) дети решают скрыть убийство одного из ведущих деятелей постановки, лишь бы состоялся мюзикл, к которому они готовились. Что приводит к финальной кровавой бане. Ведь Show must go on! Вернее, carry on. В переводе не особо старались сохранить лёгкую издёвку над отсылками, например, сохранили название мюзикла, который ставят подростки как «Призрак оперы», хотя стоило бы переводить как «Привидение в опере», чтобы подчеркнуть отсылку, но не полное совпадение. Я прочитала массу рец, чтобы понять, почему же фильм не понравился критикам и массе публики, когда так сильно зашёл мне. Наверное, они просто не поняли, что это пародия. Или искали, в крайнем случае, пародию на молодёжные слэшеры, хотя, что было явно и по супер-успешной короткометражке Джерома Сэйбла «Легенда о Бобровой плотине», он пародирует американские детские фильмы 80-90-х. Я понимаю, что фильм шедевр, но шедевр для узкой аудитории. Я обожаю Мит Лоафа, я фанат «Призрака оперы» и смотрела мюзикл раз пятьсот, но, что важнее, я знаю все эти детские фильмы 80-90-х. «Цыплёнок Цыпа», что забавно, тоже пародировал именно их и ту пародию тоже никто не выкупил. У нас с критиками были разные ожидания, и мы посмотрели разные фильмы. Мои ожидания были продиктованы формулой «дети доказывают, какие они крутые» (вроде фильма «Толстопузы»), ожидания любителей слэшеров – вычислением убийцы и его мотивов. Они вычислили, потому что эта линия довольно слабая, я – нет, потому что пользовалась формулой не взрослого кровавого фильма, а детского, где злодеем мог бы оказаться, кто угодно (обычно тот, кто похож на злодея). Я посмотрела, причём десяток раз, безумно смешную комедию, где юмор заключён в гротескных действиях подростков, которые стараются довести мюзикл до финала, несмотря на то, что на них уже нападает убийца. Другие посмотрели слабенький слэшер с песнями. Я полюбила персонажей, с неплохими (хотя можно было и лучше!) собственными арками. Я получила дикое удовольствие от самого мюзикла «Привидение в опере», ведь он отличается от оригинала, и, по сути, по отношению к действиям персонажей представляет собой мета-комментарий: «Я получила всё, но какой ценой!». Поржала над самой идей делать мюзикл в декорациях средневековой Японии или над соединением лирических и рок-партий, как сделано в том же «Призраке». Оценила шутку «Break a leg». И пятьсот раз (как и любимый мюзикл) послушала песню в титрах: We lose soldiers every day, but show must carry on! Видимо, картинка одномерна. Те, кто приходят за слэшером, видят что-то плоское и не интересное. Но я шла на пародию, я смотрела на картинку с другого ракурса, и я получила шикарную ленту, которая теперь у меня в Избранном. Это пародия на узкий музыкально-театральный мирок, где никого не волнует реальность, даже если реальность вооружена бензопилой. И каков бы ни был «страх сцены», весь мир можно положить кровавым ковром к своим ногам, лишь бы услышать к финалу заветное «Places!» («По местам», «На сцену»).
