Водолей

Кроваво-красное

Труппа небольшого провинциального театра вовсю репетирует новую многообещающую постановку, по сюжету которой маньяк-убийца Ирвинг Уоллес учиняет резню. По иронии судьбы, реальный прототип их героя в ту же ночь сбегает из психушки и оказывается прямиком на театральных подмостках, где начинает убивать участников актерского ансамбля вполне себе по-настоящему. Фильм открывается эффектной сценой удушения женщины, которая по итогу предстает перед нами частью театральной постановки. Поскольку герои репетируют мюзикл, то открывающая сцена оказывается еще и танцевальным номером, а фоном звучит шикарный синтвейв от Саймона Босуэлла, музыку которого вы могли слышать в 'Демонах' и 'Великане' Бавы-младшего. Как и всегда у Босуэлла, OST фильма составляют эффектные синтезаторные пассажи, музыка определенно понравится всем любителям ретровейва. Несмотря на то, что картина довольно-таки долго раскачивается, в дальнейшем зритель будет с лихвой вознагражден обилием резни и кровищи, да еще и у маньяка в фильме совершенно шикарный образ, он носит черный комбинезон и маску совы. Убийства довольно-таки разнообразные, и уже самые первый подобный эпизод с выходом женщины из машины сделан, что называется, со знанием дела. Первые полчаса лента пытается казаться атмосферным джалло, что у нее неплохо получается, знакомя зрителя с заглавными персонажами, а основной действие начинается уже во второй половине фильма, с эпизода проникновения маньяка в театр и первого убийства на сцене. Соави и оператор Ренато Тафури блестяще играют со светом и интересными кинематографическими приемами, типа вида от первого лица, чтобы вызвать у зрителя ощущения паники и напряженности, а искусно (и как-то даже по-хичкоковски) снятые сцены убийств дополняют общую картину. Они запоминаются почти все - будь то разрубание женщины напополам, убийство дрелью, финальная проходка с бензопилой или весьма хитро придуманная обманка, когда герои убивают своего друга, на которого маньяк надел свою маску. Изумительно Соави вкрапил в повествование некоторые отсылки на ленты своих итальянских коллег-учителей - например, было неожиданно и приятно увидеть в одной из сцен портрет Джорджа Истмэна в роли Антропофага из одноименной картины Джо Д'Амато. Сам антураж фильма как бы предполагает наличие разного рода киноманских оммажей, сделано блестяще! Общее гнетущее впечатление разбавляет только донельзя комичная линия двух непутевых полицейских, которые на протяжении всего повествования сидели в машине рядом со зданием театра и ничего не видели, хотя убийца был прямо у них под носом. Ближе к финалу кино здорово меняет вектор, из слэшера опять оборачиваясь почти чистокровным джалло и этаким моноспектаклем главной героини, которая остается одна и отбивается от маньяка - эта сцена с восхождением убийцы на сцену сделана в лучших традициях великого мастера Дарио Ардженто! Очень напряженный и изощренно-красивый эпизод. 'Водолей' может похвастаться крутыми практическими эффектами, по-настоящему жутким маньяком-мясником, драйвовой музыкой и шикарной режиссурой! Соави для своего дебюта сразу же взял невозможно большую планку, к уровню которой он так же вплотную приблизится через несколько лет, когда выйдет еще один его шедевр - монстр-муви 'Собор'. Впрочем, это, как известно, уже совсем другая история. 10 из 10

Эпоха Водолея

В далёком 1986 году маэстро итальянской киноэксплуатации Аристиде Массаччези попросил талантливого актёра и сценариста Луиджи Монтефиори написать два сценария. Один для самого Монтефиори, второй — для молодого и перспективного Микеле Соави. Первым сценарием, предназначавшемся для самого Монтефиори, и стал «Водолей» (он же «Сцена страха»). Но проблемы с недавно открытым в Риме рестораном помешали Монтефиори снять фильм, поэтому он отдал свой сценарий Соави. Так и родился фильм «Водолей». Правда, сам Соави в интервью заявлял, что снятый фильм сильно отличался от своего первоначально сценария. Как бы там ни было, работа вполне удалась. «Микеле сделал лучше, чем я бы смог» © Луиджи Монтефиори Сюжет фильм крутится вокруг заброшенного театра, напоминающего старый полуподземный ангар, в котором репетирует захудалая труппа актёров. Уж не отсюда ли черпал вдохновение Гаспар Ноэ, снимая свой «Экстаз»? Волею случая из психиатрической лечебницы, расположенной неподалёку, сбегает местная разновидность Майкла Майерса. Естественно, актёры, репетирующие в богом забытом ангаре (да ещё и запертые изнутри), становятся для маньяка лёгкой добычей. Сам Микеле Соави исполнил небольшую роль, сыграв одного из двух незадачливых полицейских. — Тебе не кажется, что я немножко похож на Джеймса Дина? — Ага, конечно, а я как Марлон Брандо. — Ну, немножко? © Хоть «Водолей» и был недорогим, посредственным слэшером, родившимся на закате итальянского жанрового кино (сам Соави говорил, что пришёл в кино слишком поздно), но всё же он сыграл большую роль в развитии кинокомпании Массаччези «Filmirage». Своим дебютным фильмом Соави показал, что хоть жанр и умирает, но в него ещё можно влить свежей крови, привлекая в режиссёрское кресло таких же молодых талантов, как и он сам.

Фильм любопытен. Интересен он тем, что Микеле Соави вполне неплохо дебютировал, удачно использовав свой большой опыт на съёмочной площадке, куда очень рано угодил, набравшись уму-разуму помощником у многих талантливых итальянских режиссёров с важными для жанра фамилиями. Начинающий молодой постановщик попытался ухватить модное течение с ориентиром на Запад, сняв англоязычный слэшер. Однако работая с подобным направлением, Соави, которого можно узнать эпизодическим полицейским, рассуждающим о своей схожести с Джеймсом Дином, всё-таки сумел отойти от антуража преобладающей массы американских шаблонов про безликих тинэйджеров, не знающих жизни и выдающих наивные умозаключения школьников-переростков, разыграв прямолинейную, но всё же атмосферную мясорубку. Пред нами более возрастная история с хорошо выписанными участниками событий, наделёнными характерами и понятной мотивацией. Каждый персонаж донесён до зрителя малыми, однако ёмкими штрихами, позволяя идентифицировать героев достоверными членами театральной труппы с всевозможными взаимоотношениями в творческом коллективе. Сложно найти первопричину подобной удачи меж внешне запоминающимся актёрским составом и узнаваемым сценаристом. Благо продюсер «всея порно-эротики Италии» Джо Д’Амато не стал вмешиваться в съёмочный процесс, а лишь позвал в проект своего товарища Джорджа Истмена, ответственного за написание сценария. Разумеется, двухметровый актёр не ограничился бумажной работой, отыграв все сцены с маньяком, когда он укрыт маской, ведь непростительно простаивать вне кадра столь рослой фактуре, если требуется устрашающий злодей. А режиссёр уже в свою очередь выразил признательность за труды, выставив фотографию коллеги в гримёрной, которую заметят самые внимательные зрители. Фильм, чьё оригинальное название можно перевести «Бредни», именно идейно кренится в сторону безумия, показывая нам сумасшедший мир театра, демонстрируя напряжённую изнанку сценического искусства с цинизмом, интригами и рабочей суматохой. Ненастоящая атрибутика спектакля и бутафории ловко сплетается с реальным ужасом, олицетворённым сбежавшим из клиники сумасшедшим актёром, начавшим расправляться с лицедеями. Простецкая фабула – привет, слэшер! – отлично обрамлена запоминающимся фоном, позволяющим украсить тривиальный сюжет специфическим колоритом с захламлёнными гардеробными, тёмным закулисьем, лабиринтом рабочих металлоконструкций, деталями реквизита и разноцветными огнями рамп, где так просто затеряться раз и навсегда. С лёгкой иронией обыграны незыблемые правила жанра, требующие персонажей следовать фатуму, глупо и красочно погибая подле изощрённого немого садиста в маске, ведь события происходят на сцене, а герои служат музе Мельпомене, играя уже свою собственную жизнь в пределах театра по велению злого рока и запертых дверей. Выбранный антураж подмостков позволяет насытить руки маньяка массой инструментов, оставленных работниками сцены, поэтому объёмный кровожадный арсенал внятно обусловлен и порадует любителей бутафорских изысков, ценящих в жанре подобное. Не менее хорошо передана атмосфера клаустрофобии нескончаемой кошмарной ночи в замкнутом пространстве с ненастьем снаружи, а «обязательная» обнажёнка похвально деликатна, демонстрируя лишь красоту женских ножек и пластику танца. Технически фильм радует умелым сочетанием запоминающейся музыки композитора Саймона Босуэлла и шустрой камеры оператора, поддерживающих общее карнавальное настроение творческого безумия нон-стоп с резвым монтажом под ритмичные мотивы. Однако, увы, картина крайне проста из-за режиссёрского курса на американизированный слэшер, когда лишь первая треть хронометража отводится интересным взаимоотношениям персонажей, а всё остальное отдано на типичные членовредительства, лишённые всякого намёка на детектив. Апогей так и вовсе феноменально молчалив, напоминающий экранизацию игры в прятки героини с маньяком. Надо ли упоминать про художественные несуразицы, если в тексте так часто пробегает слово «слэшер»? Думаю, что в каждом первом фильме подобного толка все работники больниц и полиции выставлены ужасными глупцами, чьё вопиющее безрассудное поведение мотивирует злодеев безнаказанно вершить свои страшные делишки. Тут этого предостаточно, включая и главных действующих лиц, не отличающихся особой логикой, явно не случайно живущих в одном мире «бредней» с безумцем, где в психиатрическую клинику любой может запросто войти, потребовав у врача осмотреть лодыжку, маньяк легко выйти наружу, а больная нога позволяет бегать, несмотря на предыдущую сцену, когда героиня утверждала о невозможности передвигаться. Запертые персонажи мечтают выбраться наружу, вопя и улепётывая от маньяка, но вдруг увидев его вдалеке, начинают сами гоняться за ним… Перефразируя слова классика, можно долго сокрушаться, что о сколько нам открытий глупых готовит слэшера дух! Поэтому оценить положительно постановку удаётся только в узких рамках цикличной мясорубки, замечая сочное соблюдение сухих американских шаблонов итальянским дарованием, который ещё был молод, впервые примиряясь к ответственному креслу режиссёра. Слэшер и даже больше – дебютный слэшер у него выдался удачным, радуя атмосферой, музыкой, театральным фоном, но всё широкое жанровое поле ему заметно не по зубам, чтобы быть интригующей остросюжетной историей, которую можно пересматривать несколько раз. 7 из 10

Джалло, любовь моя

В каком году и сколько лет мне было от роду при просмотре «Водолея» я не знаю, но что мне известно точно – мы с ним одного года выпуска. Кто бы знал, как я искала этот фильм, как он сильно напугал меня, он – от рождения кровожадный и злой, резал мое воображение нещадно, так, что я была уверена, что в душе лежит женщина с отрезанной грудью, эту отрезанную грудь я дорисовала в своей голове, и эта картина буквально поселилась в ней, и вот в конце декабря я второй раз в жизни смотрю свой самый страшный кошмар из детства и вижу, что груди все на месте, что все это театр с безвестными актерами, а маньяк ходит с головой совы, а не медведя, как мне это втемяшилось в память в моем дошкольном возрасте. И это две мои ошибки – отрезанная грудь и голова медведя. После я еще добавлю – поиск ключей, и найду совсем не то кино – «Девушки исчезают» (1982). Посмотрю его лет пять назад, приму на веру, но не сердцем, что это именно то кино, продолжу жить, встречая уже новое кино, но с чувством разочарования – неужели я все это себе придумала, это страшное кино, или оно мне приснилось? И вот в конце декабря, я, ничего не ждущая, не предвкушая, просто жму на файл, открываю ТО САМОЕ КИНО. Голова совы – что-то начинает шевелиться. Потом затихает. Вижу дверь с ключом. Все еще тишина. Девушки возвращаются из больницы, паркуются. Одна возвращается в машину. Падают ключи. Но в моем детстве шел дождь – заговариваю я с кино. И дождь начинает лить. Как по волшебству. Да, я нашла тебя, мое кино, тихо, без восторгов, шепчу я в тишине. Никто не способен разделить со мной это чувство. И нужно перестать обижаться на людей, если они тебя не понимают. Да, улыбаюсь я, уже перестала. Но чего я могу ждать от Микеле Соави в 2015 году? Когда его кино жило в воспоминаниях всю сознательную жизнь, как я могу оценивать «Водолея» как произведение кино, сравнивать, когда «Водолей» для меня – само произведение страха… Оно не сработало в 2015 году, голова совы, агрессивные актеры, жесткие сцены убийств, быстрые на раз-два-три. Оно и не должно было сработать, потому что это воспоминание продолжает жить в том далеком отрезке времени, продолжает терзать меня, и что самое интересное – в то время я его не выбирала, кажется «Водолей» сам выбрал меня, чтобы предопределить мои вкусы в кинематографе. Спасибо ему за это.

'Лучше ужасный конец, чем ужас без конца' © Фердинанд фон Шилль

'Водолей', или как его называют 'Страх сцены' / 'Кровавая птица', - один из последних представителей жанра 'джалло'. Сам жанр в кинематографе начал развиваться в Италии в начале 60-х годов и имел характерные признаки в виде душевнобольных маньяков, эротических сцен, кровавой резни, которая преподносилась зрителю с особых ракурсов: обычно главные убийства показывались 'глазами маньяка' и в кадре были видны лишь руки убивающего. 'Джалло' - ребенок итальянский кино-мастеров третьей четверти 20-ого века. Дарио Ардженто был одним из главных творцов тех лет. Режиссер фильма 'Водолей' Микеле Соави - ученик Ардженто, поэтому кто, как не он, должен был продлить жизнь умирающему жанру. Данный фильм стал дебютным в большом кино для Соави, этим можно объяснить желание дебютанта внести какую-то новизну в устоявшиеся стандарты. В следствие чего в 'Водолее' сохранена лишь общая концепция 'джалло' - меньше сцен насилия показаны от первого лица, меньше эротики. Данный фильм и часть последующих работ Соави уже больше походят на 'слэшеры' - хорроры, как правило, американского производства, имеющие сходства со своим итальянским предшественником. Главная же особенность 'Водолея', как мне показалось, это то, что герои фильма - не типичная недалекая молодежь, а люди взрослые. Герои постоянно думают - да, простота сценария и ляпы вынуждают героев совершать периодические не совсем разумные поступки, но на что только не пойдешь ради зрелища. Если жертвы будут умнее маньяка, то фильм закончится, не успев начаться. Но так же стоит отметить моральную составляющую, некоторые персонажи анализируют свои поступки, пропускают их сквозь призму эмоций. Это плюс фильма. Игра актеров удовлетворительная, не вызывает негативных эмоций, но и не вызывает восхищения. Вообще, появилась мысль, что если доверить Микеле Соави возродить жанр, который все-таки потух, уступив 'слэшерам', при этом увеличить значительно бюджет фильма и усилисть состав парочкой актеров, которые имеют весомый статус в современном кинематографе, то получится весьма хороший триллер/хоррор. Единственное, что стоило бы сохранить, так это музыкальное сопровождение, оно в 'Водолее' шикарно, создает правильную атмосферу, завораживает. В целом, фильм весьма неплох для своих лет, сцены с убийством показаны добротно, с современными компьютерными спец. эффектами безусловно не сравнишь, но стоит помнить, что в то время, чтобы показать отрубленную конечность, нужно было весьма сильно, что называется, заморочиться. Что больше всего не понравилось в данной кинокартине, так это концовка. Не буду спойлерить, но мне она показалась весьма нелогичной и лишней. За это сниму аж целый балл в итоговой оценке. 6 из 10

Аквариум

Я с огромным интересом подходил к просмотру «Водолея», т. к. люблю слэшеры в любом виде, но особенно классические – конца 70-х, 80-х. Однако, к моему неудовольствию, на поверку «Водолей» оказался довольно нудным представителем второй волны слэшеров. Характерные черты «Водолея» - отсутствие динамики и слабая зрелищность, что немыслимо для слэшера. Отдельно стоит разобрать резню, ради которой и смотрят подобные фильмы. Она также не удивляет – все довольно обыденно и без какой-либо изюминки обставлено. Недаром фильм называется «Водолей» - на зрителя полтора часа попросту льют воду! Речь о никчемном повествовании с отсутствующей интригой (фильм никак не интересно смотреть), которое зачем-то построено по правилам и канонам классики жанра. Вердикт. Неубедительный слэшер. 5 из 10