Ваканда навеки, или Как продать вибраниум по цене золота и получить Оскар за костюмы
Добро пожаловать в Ваканду — самую передовую, скрытую от посторонних глаз утопию на планете, где проблема мирового голода решается светящимся космическим метеоритом, а вершиной политической эволюции и демократических выборов считается мордобой по колено в воде на краю водопада. Если вы думали, что Marvel достигли пика своей формулы «добро с кулаками против зла с такими же кулаками, но другого цвета», то готовьтесь: «Черная Пантера» возвела эту формулу в абсолют, обернула в этнический орнамент и продала критикам под видом глубокого социального высказывания. Давайте сразу расставим точки над «i». Это не второе пришествие кинематографа и не гражданская революция на пленке, как нам пытались продать это кино академики с их номинациями на «Оскар». Это всё тот же старый-добрый попкорновый блокбастер, просто на этот раз попкорн посыпали экзотическими специями. Главный герой, король Т’Чалла в исполнении ныне покойного и бесконечно уважаемого Чедвика Боузмана, — это парень, который весь фильм пытается быть настолько хорошим, правильным и благородным, что на его фоне картонная коробка из-под холодильника выглядит более эмоционально нестабильной. Его суперспособность — не кошачья грация и не пуленепробиваемый костюм из вибраниума (местного аналога синей изоленты, которым тут чинят всё — от позвоночника до экономики). Его главная суперсила — умение с пафосным лицом слушать чужие нотации. Но где фильм действительно срывает джекпот и заставляет вас проснуться, так это когда на сцену выходит Эрик Киллмонгер. Майкл Б. Джордан выдал такого антагониста, что к середине фильма ты ловишь себя на крамольной мысли: «А знаете... этот парень с дредами и манией величия вообще-то дело говорит!». Киллмонгер — единственный персонаж в этой высокотехнологичной деревне, который, видимо, читал учебник истории. Пока вся Ваканда сидит под невидимым куполом, прикрываясь голограммами деревьев и игнорируя проблемы остального мира, Эрик предлагает хоть какой-то экшен. Он — тот самый парень, который приходит на унылую корпоративную вечеринку и решает поджечь штору, просто чтобы посмотреть, как все забегают. Кстати, о вечеринках. Нельзя не вспомнить Улисса Кло. Энди Серкис отрывается в этой роли так, будто это последний фильм в его жизни, где ему разрешили играть лицом, а не облепили датчиками для захвата движений очередной обезьяны. Он крадет каждую секунду своего экранного времени, и то, как сценаристы обходятся с этим харизматичным безумцем — преступление похуже кражи вибраниума. За юмор и репрезентацию «обычных ребят, которые вообще не понимают, куда попали» тут отвечает Мартин Фримен (агент Эверетт Росс). Знающие люди хихикнут в кулак, вспомнив, как на съемках его в шутку прозвали «Tolkien white boy» — изящная игра слов, отсылающая и к его хоббитскому прошлому, и к статусу единственного «квотного» белого парня в основном составе. Росс весь фильм ходит с лицом человека, которому вместо аспирина дали инопланетную таблетку, и теперь он видит боевых носорогов. Осторожно, визуальный диссонанс А теперь о том, за что фильму хочется выписать штраф за превышение уровня испанского стыда — визуальные эффекты в третьем акте. Знаете этот момент, когда бюджет у студии вроде бы больше ВВП небольшой страны, но финальная битва выглядит так, словно ее рендерили на PlayStation 2 в 2004 году? Когда две резиновые компьютерные модельки в темном туннеле начинают мутузить друг друга, нарушая все законы физики, гравитации и здравого смысла, хочется протереть глаза. И это кино номинировали на лучшие визуальные эффекты? Серьезно? Наверное, комиссия была заворожена дисками в губах у племени Сун (да, это реальная фишка африканских племен сурма и мурси, художникам по костюмам — мое почтение, они свой хлеб отработали честно). В фильме полно скрытых бриллиантов для гиков. Язык вакандийцев — это реально существующий африканский язык коса с его фирменными щелкающими звуками. А где-то в параллельной вселенной в 1992 году этот фильм мог бы снять Уэсли Снайпс, который годами бился за роль Черной Пантеры, но в итоге стал Блэйдом. Глядя на то, каким стерильным и вылизанным получился современный Т’Чалла, поневоле взгрустнешь по неснятому фильму, где Пантера в исполнении Снайпса наверняка бы устроил кровавую баню с рейтингом R и без всяких невидимых куполов. Итог «Черная Пантера» — это не плохой фильм. Это компетентно скроенный, визуально цветастый (до финальной битвы в шахте) аттракцион с шикарным саундтреком от Людвига Йоранссона и потрясающими костюмами. Но это кино страдает от синдрома отличника: оно так сильно старается всем понравиться и нести «Важный Месседж», что забывает быть просто увлекательной супергероикой. Это красивый, дорогой, но до жути предсказуемый рояль в кустах (вернее, в джунглях), сделанный из вибраниума. Смотреть можно, улыбаться шуткам сестры главного героя — нужно, сопереживать злодею — обязательно. Но пересматривать? Увольте, лучше я еще раз перечитаю учебник истории, там интриг больше. 6 из 10
