SUBICСочувствие господину Месть
Галстук-бабочка, идеально выглаженный костюм, очки в темной оправе. Добряк и жизнелюб Жюльен больше всего на свете любил две вещи: свою работу и свою семью. Первая помогала спасать жизнь другим: его профессия – врач. Вторая спасала его жизнь от одиночества: красивая жена Клара и милая дочь были его отрадой. Напряженный день в операционной сменялся тихим вечером в домашней обстановке. Бокал вина за ужином, умиротворяющая музыка, томик стихов, оброненный на колени, полудрема в кресле, лампа под абажуром - все это было его жизнью и вмиг исчезло: немцы, оккупация, выстрелы по ночам и больше пациентов с огнестрельными ранениями. Но вот гитлеровские войска отступают: зверь ранен, зверь бежит, зверь мечется. От греха подальше Жюльен отправляет жену и дочь в тихую провинцию – в родовой замок. Эх, знать бы наперед все в этой жизни: вырвавшись из больницы на пару часов, хирург приезжает к родным, но вместо поцелуев и улыбок его встречает деревня, заваленная окровавленными трупами, среди которых обезумевший от горя мужчина находит бездыханную дочь и сожженное заживо тело жены. Старый замок, родные стены и отцовское ружье на чердаке, а враги все еще здесь – в родовом гнезде. Впереди длинная ночь. Ночь мести и правосудия.
Взяв за основу исторический факт злодеяний немецких войск на территории Франции, Роббер Энрико снял жесткую и пронзительную историю о войне, о силе любви и о силе ненависти, о том, как нежный заботливый, добрейший человек в одночасье может стать беспощадным мстителем. Картина с первых же кадров подкупает удивительной одухотворенностью, полным отсутствием фальши и потрясающей актерской игрой. Режиссер с одинаковым блеском справляется с драматическими, лирическими и боевыми сценами, а потому лента смотрится на одном дыхании. «Старое ружье» поднимает сюжет до вершин психологизма, эмоциональности и художественной достоверности. В первую очередь, этот фильм – драма, мелодрама, но, ни в коем случае, не боевик. Конечно, присутствует здесь некая часть, посвященная хитроумным ловушкам и ходам благородного мстителя. И если рассматривать его действия и поступки в отрыве от гибели родных, то можно было бы причислить картину к приключенческим лентам. Воплощение плана мести происходит в стенах старинного замка, но здесь герой лазит по стенам и проползает по присыпанным пылью времен ходам не ради авантюры, не в погоне за сокровищами или шпионским материалом. Его цель – отомстить, убить палачей, растоптавших его счастье, уничтоживших его жену и дочь. Одиночка в стане волков: герой фильма вынужден действовать хитроумно и ловко, несмотря на обжигающие мозг эмоции, и режиссер не концентрируется на сценах, заполненных кровью и разлетающейся от заряда картечи плотью, показывая их вскользь и рывками.
Если в американском фильме «Соломенные псы» режиссер Пекинпа стремился продемонстрировать героя, охваченного жаждой крови, то в этой ленте ситуация несколько иная. «Старое ружье» взывает не к животным инстинктам зрителя, а к их добросердечию, состраданию, милосердию. Между двумя этими картинами часто проводят параллель, хотя фильмы, на самом деле, разные. Если у персонажа «Соломенных псов» лицо в кадре искажалось от ненависти, то во французской ленте Нуаре почти не демонстрирует злобу. Пухлощекий добряк, глаза которого полны слез, задумчиво смотрит вдаль - куда-то за горизонт, где еще виднеется шлейф его безоблачного счастья. Флэшбэки, прерывающие сюжетную линию настоящего, переносят зрителя в те времена, когда наш герой был беспечен, наслаждаясь любовью к своей жене. Там можно повстречать влюбленных – мужчину и женщину. Он немногословен, строг и безмятежен. Он признается женщинам, что не умеет флиртовать, а найдя ту единственную, смотрит на нее завороженным взглядом, произнося лишь «Я вас люблю». Он из тех мужчин, которые не сбегают поутру после проведенной с женщиной ночи, старомодно предлагая руку и сердце.
Так уж повелось, что одним из символов французского кино является красивая женщина в кадре. Австрийка Роми Шнайдер покорила сердца зрителей всего мира, снимаясь во Франции. Великая в кино и трагическая в жизни - она так и не смогла оправиться после разрыва с Делоном, не смогла вырвать его из своего сердца, погубив себя на лету, успев все ж стать кумиром миллионов. Роль Клары в «Старом ружье» была и остается, пожалуй, одной из самых ярких и искренних актерских работ в фильмографии актрисы. Ее героиня создана для любви. Таинственна, нежна, привлекательна. Утонченная, совершенная и невероятно аристократичная. Поворот головы в элегантной шляпке, большие глаза, спрятанные под вуалью, которую она приподнимает рукой, обтянутой в черную перчатку. Жюльен любуется ее лицом: длинные ресницы, гладкая кожа, густые волосы, полуоткрытые губы, зовущие, говорящие о сдерживаемой страсти. Без излишней наготы откровенных сцен режиссер подчеркивает шарм и обаяние героини маленькими штрихами. И неважно, надевает ли она медленно чулок на точеную ногу или широко улыбается белоснежной улыбкой, в каждом кадре она прекрасна и становится понятно, почему в Клару так беззаветно влюблен Жюльен. Музыка к фильму, как прибрежный бриз, погружает нас в любовное настроение. Где-то на заднем плане слышны звуки пианино, словно невидимый тапер подобрал романтический мотив. Залитые солнцем луга, длинный стол в саду, белая скатерть, аппетитные окорока и бутыли с красным вином - французская провинция с шумными праздниками под открытым небом завлекает, убаюкивает сознание, в которое, словно зажженная спичка, расплавляющая нитроцеллюлозу кинопленки, врывается эсэсовец с огнеметом в руках, чтобы обуглить плоть, испепелить любовь, выжечь душу. Убить. Сжечь заживо красоту, жизнь, женщину. Это жуткая чудовищная сцена вызывает страх, боль, негодование. И неволей понимаешь и одобряешь месть Жюльена, видя, чего лишили враги этого человека, кого у него отняли. Пролог и финал содержат одну и ту же довоенную сцену, полную мира и любви, словно иллюзию, которой больше нет, тем самым пробирая до мозга костей, до самого сердца. И еще раз вспоминается улыбка на лице Клары. И ее чарующий голос, который умолк. Навсегда.
