Сатанинское танго

серый свет надежды

Сатанинское танго — один из лучших фильмов, что я когда либо видел. Это монументальная социальная сага, поднимающая всё самое тёмное и нелицеприятное, что способно породить человеческое общество. Фильм мастерски рассказывает о мнимой надежде, о распаде небольшой общины, о вере, рождающейся из отчаяния, о деградации, о том, как среда формирует человека, а человек — среду вокруг себя. Здесь мир показан практически без жалости: сквозь чёрное небо пробивается отфильтрованный серый свет надежды — надежды ложной, существующей лишь для того, чтобы жалкое существование продолжалось ещё немного. После просмотра трудно сразу перечислить всё, что фильм пытается сказать: он слишком масштабен по своему внутреннему содержанию. Операторская работа не просто красива — она управляет восприятием зрителя. Растягивая сцены до предела, режиссёр заставляет буквально ощутить остановку времени. В кадре движение будто прекращается; всё находится в состоянии бесконечного дожития. Пейзажи, дождь, полуразрушенные здания, люди, которые внешне живы, но внутри давно иссушены — всё это создаёт ощущение полностью обречённого мира, уже пережившего собственный конец. При этом за считанные дни экранного времени фильм умудряется показать целые судьбы и внутренние миры героев. Особенно сильна тема веры и её роли в коллективе: как людям нужна сама возможность верить, иногда важнее, чем правда. Режиссура и сценарий шепчут, что надежда может быть и необходимой иллюзией, и инструментом, и вопросом морали одновременно. Фильм оставляет после себя тяжёлое, но притягательное ощущение — хотелось думать о нём ещё долго после титров. Это картина, в которой эстетика и содержание работают в унисон, чтобы вызвать глубокое эмоциональное и интеллектуальное переживание. 10 из 10

Бесконечное танго

Наконец-то дошли руки до эпоса и Магнум опуса Тарра под названием 'Сатанинское танго'. До этого меня пугал его хронометраж в семь часов, но для меня при его просмотре он дался довольно легко. Насколько вообще может. Нам показывают последние дни некогда жившей в достатке фермы. После разрушения соцлагеря последовало как итог запустение сельского хозяйства. Двое жителей этой деревни хотят обмануть своих односельчан и уехать со всеми нажитыми деньгами. Взамен они обещают им 'новую счастливую жизнь'. Также в поселении начинают происходить странные события. Иримиаш, которого уже полгода считали мертвым, неожиданно возвращается. Жителей деревни будит звук колокола. Все бы ничего, но в радиусе многих километров нет ни одной церкви. Ну и завершением ко всему бесконечный дождь, который идет и идет. И превращает местность вокруг в сплошную грязь. Что символизирует то, что происходит в душах у жителей. Если в другом фильме Тарра, 'Гармонии Веркмейстера' был хотя-бы один положительный герой, то здесь таковых не имеется. Они ни чем не лучше горожан Догвилля из одноимённого фильма Триера. Или персонажей 'Белой ленты' Михаэля Ханеке. С последним сравнения так и напрашиваются. Хоть фильмы и разные по своей сути. Но как бы ни было, мы не можем винить этих людей. Осуждать-да, но не винить. Ибо в таких условиях, как живут герои 'Сатанинского танго' просто невозможно быть добрым и отзывчивым. Когда сама земля, где ты живешь, отрицает это. Когда родителям все равно на своих детей и они не закладывают в них базовых норм добра и нравственности. Об этом, кстати, как раз одна из новелл картины. Вообще тут много побочных сюжетных арок, чтобы мы посмотрели на тяжёлую жизнь жителей с разных сторон. Также в фильме очень долгие планы. Некоторые по десять минут, что является самым длинным по продолжительности в кинематографе. Большую часть времени мы наблюдаем за тем, как в реальном времени персонажи что-либо делают. Например, если кто-то идет в магазин, то Тарр показывает это без монтажных склеек. Фильм полностью аскетичный, где форма говорит нам куда больше содержания. А само полотно можно трактовать по разному и думаю я его пересмотрю еще не раз. А тем временем сатана танцует свое танго как во время, так и после конца картины. Ведь это самое танго скрыто много где. В подлости, обмане и вранье между людьми.

Искусство?

Эту картину не решится посмотреть абсолютное большинство людей. Знаете, практически 5 часов фильма я точно знал, что зайду оставить отрицательную рецензию и оценку 2 из 10 за пару красивых кадров и сам факт существования настолько продолжительной работы. И ближе к концу стал понимать, что этот фильм, во-первых, показывает, как делать не надо и, во-вторых, пробуждает в тебе противоречивые эмоции. Честно скажу, я (как и многие другие посмотревшие) с трудом вспомню события и пойму о чём был фильм, но это наполненное жизненной грязью нечто заставляет тебя задуматься также, как «Чёрный квадрат» Малевича. Достойно ли оно своего существования? Зря ли я потратил 7 с половиной часов на режиссёрскую шутку в виде этого кинофильма? В конце концов, что есть искусство и почему я не могу НЕ причислять «танго» к нему? Что может быть эстетичного в том, как ребёнок мучает кошку, убивает её и, отравляется сам? Где красота в том, как люди по полчаса идут по размытой дороге, чтобы потом ещё полчаса лить водку в рюмки? В один момент вам покажется, что ни в одной деревушке, даже самой отдалённой, настолько удручающая обстановка не может иметь место. Критики и «ценители» заставляют нас поверить, что такова жизнь обычных крестьян, но это – самый настоящий ад; место, где люди разлагаются ещё при жизни. Это та самая «эстетика насилия», которая многим нравится, но для меня остаётся недопустимой и неоправданной. Именно эта противоречивость картины делает её значимой. Не поверхностный сюжет, не скудная режиссёрская работа, а именно факт существования. Это совершенно другой разряд кино. Он создан не для того, чтобы поднять проблему, показать жизненную драму или развлечь вас. Помимо очевидной причины схватить как можно больше наград, он заставляет вас задуматься (иначе чем, например, «Список Шиндлера»). И именно за то, что он заставил зрителя анализировать и философствовать, можно сказать, что этот фильм – искусство. И за пьющего дедушку, конечно. К просмотру не рекомендую, если вы никогда не задумывались о смысле жизни, глядя на белый холст с одним мазком краски. 4 из 10

«Сатанинское танго» грандиозный в своей мизантропии фильм. За поводом для сочащейся ненависти и примерами беспросветного невежества Бела Тарр идёт в народ, к обитателям небольшой фермы. Хождение в народ – старая практика, к которой не раз обращались интеллектуалы. Опасное погружения в лубочную бездну за поиском новых смыслов и аутентичной народной духовности особенно характерно для авторов серебряного века русской литературы. Стихотворения поэта-народника Николая Клюева, роман «Серебряный голубь» Андрея Белого, сокочущий язык романа «Пламень» Пимена Карпова и многие другие сокровища русской литературы обращаются к этой теме.«Сатанинское танго» выделяется на их фоне исключительным пессимизмом и деструктивным характером находок Бела Тарра в жизни глубинного народа. Никакой духовности и природной красоты здесь нет и в помине, зато есть убийственная тупость, достигающая вершины дегенерации в сатанинской пляске. Просвещенные буддисты практикуют созерцание непрерывного распада и разложения окружающих их феноменов, Бела Тарр предлагает заняться тем же только с поправкой на макромасштаб и семичасовой хронометраж. От вырожденческой жизни больше всех страдают дети, Бела Тарру удалось это отразить в главном образе всего фильма – девочки Эштике. Именно она наблюдает сатанинскую пляску через окно, что подводит её к крайней точке. Страдание маленькой девочки – это тяжёлый, крайне сентиментальный образ. И только выдающиеся мастера способны справиться с его достойным воплощением. Это удавалось Достоевскому с его Матрёной из «Бесов» и не столь известной Неточкой Незвановой. Интересная постмодернистская интерпретация была у «последнего советского писателя» Ильи Масодова. Героини всех его романов – маленькие девочки – проходили через гротескно-жуткие страдания, но впоследствии находили возмездие в посмертном ультранасилии. Героиня его романа «Мрак твоих глаз» Соня начинает своё посмертное бытие с убийства кошки, что роднит её с Эштике. Бела Тарр всё же немного смягчает трагичную судьбу девочки глубокомысленным закадровым монологом, и быдло в последствии получит по заслугам, но её иступленный взгляд в никуда и долгий путь с мёртвой кошкой запомнятся надолго. Единственным более-менее положительным персонажем фильма можно считать местного доктора. Его огромное, больное и неповоротливое тело за семь с половиной часов поднимется из кресла только по двум причинам: это кончившийся алкоголь и манящий звон колокола. По Бела Тарру это единственно возможное делание добросовестного интеллектуала живущего в народе, что не слишком-то отличает его от местных жителей. Помимо добросовестного интеллектуала в «Сатанинском танго» есть его противоположность – молодой мошенник Иримиаш – эдакий Остап Бендер, собирающий с местного населения денежный излишек. В его речи порой прорываются радикально-террористические мотивы, но их практическое воплощение остаётся за кадром. Он не просто делает деньги на лохах, работая при этом на систему, а хочет реализовать средства через взрывчатку и анархию, а это уже интереснее. Но Бела Тарр не позволяет пробиться даже лучику надежды на перемены к лучшему. Его фильм про тотальную безнадёгу. Деморализованная чернь будет пережёвана городом, последний интеллигент заколотит окна в своём доме, а деревенский сумасшедший будет неустанно звонить в колокол, чувствуя близость неминуемого конца.

Грязь - это жизнь, а жизнь - это грязь Если вы хотите немного иначе ощутить метафизический ужас бытия - то купите хорошее вино, забаррикадируйтесь в комнате, опустите шторы и включите Satantango. И не выходите из комнаты все семь с половиной часов. Где-то в другой вселенной все время идут дожди, стоят туманы, а ветра выжгли весь ландшафт. Фильм начинается с грандиозной сцены передвижения коров, дальше энтропия поглощает в черную дыру, сложно понять где ты, а где фильм. Это кино или другая реальность? Сложно сказать. Здесь важно забыть о существовании времени и нырнуть во Вселенную Белы Тарр. Если это удалось - то от просмотра можно получить животное удовольствие. Эти прекрасные длинные полотна, где ничего не происходит, безумие, несчастные, потерянные люди, и вой ветра. Дождь - как кислота, размывает все, и перспектива в этом забытом Богом месте - это отсутствие перспективы. Вид сзади, вид спереди, какая разница? Все одно и всюду вода. Колокол давно не звонит, а если вы его слышите, то вам показалось.

Экзистенциальное отчаяние Белы Тарра (часть 4)

Редкие синефилы, досмотревшие 'Танго' до конца, гордятся этим и называют просмотр одним из самых запоминающихся в жизни. Конечно, в нем есть и гипнотические моменты, связанные прежде всего с использованием музыки Михая Вига, которая здесь даже лучше, чем в «Проклятии». Однако, решение Тарра экранизировать роман Краснахоркаи почти постранично, въедливо, дословно (кстати слова «от автора», невероятно поэтичны) было серьезной ошибкой прежде всего кинематографического характера. Как кажется поначалу, концептуально и атмосферно «Сатанинское танго» не добавляет ничего принципиально нового к «Проклятию»: петля повседневного бытия все туже затягивается на шее героев, не оставляя им ни перспектив, ни надежд. Здесь мы имеем дело с эпизодами, в которых действуют разные, почти не связанные между собой герои, (которые впоследствии все же будут соединены), изматывающие зрителя, часто статичные, камера Медвидя движется в «Танго» довольно редко, тревеллинги скупее, многое снято с одной точки. В фильме присутствуют несколько версий одних и тех же событий а сам он, как и роман, развивается как танец, обозначенный в заглавии, – от начала к концу и от конца к началу. В любом случае здесь есть отчетливые беккетовские коннотации, угадываемыми и в романе Краснахоркаи, когда герои ждут чего-то, что никак не происходит, а время все длится. Вторая часть «Сатанинского танго» динамичнее первой, завершает ее почти получасовой танец в пивной, где причудливо, за счет постоянной смены повествовательной оптики, сходятся разрозненные нарративные линии. Предшествующая танцу, тому самому танго из заглавия, история девочки, безрадостно, через окно взирающей на свое будущее, способна растрогать даже самого последовательного мизантропа. Краснахоркаи и Тарр, вводя в композиционную структуру картины фигуру девочки, поступают, как Платонов в «Котловане»: они дают героям и зрителю надежду, а потом забирают ее назад. Счастлив тот синефил, который не прекращает просмотра «Сатанинского танго» после первой его части – он будет вознагражден пронзительной кульминацией в пивной, когда цикличность танго становится в его глазах метафорой всей человеческой жизни. Еще в «Проклятии» долгий тревеллинг вокруг дома фиксирует людей, запертых в его стенах, он проходит полный круг и возвращается в то же место, становясь символом повторяемости жизни, того самого вечного возвращения, которое Ницше назвал «тяжким бременем». В 2012 году Кира Муратова в «Вечном возвращении» с юмором выскажется на тему повторяемости всего и вся, не без горечи, но со светлой улыбкой. «Сатанинское танго» же, как в принципе и все творчество Белы Тарра, к сожалению, начисто лишено иронии, юмора. Реализм, даже натурализм этой семичасовой картины, стремящейся запечатлеть длительность жизненных процессов максимально близко к действительности способен оттолкнуть зрителя своей имманентностью, ведь любой символизм трансцендентен по отношению к буквальному смыслу изображаемого. «Сатанинское танго» - кино максималистское и потому предельно беспросветное, оно фиксирует цикличность материального бытия, повседневный круг забот и дел героев, которых не интересует ни искусство, ни наука, ни Божественное. Автоматизм их бытия, всецело замкнутого обыденностью, делает их жизнь преисподней (как говорил Ницше: «Искусство дано нам для того, чтобы не умереть от истины», вот от нее герои и страдают). «Сатанинское танго» открывает свои секреты постепенно, вовлекая зрителя в себя не сразу, а шаг за шагом, но будучи погруженным в этот фильм, из него уже невозможно выбраться. Разворачиваясь в деревне, в удушающей грязи непролазных дорогах, «Сатанинское танго» - это, по-моему, наиболее реалистическая картина Тарра на тот момент, в ней нет ни документализма «Семейного гнезда», ни эстетства «Осеннего альманаха». Здесь предметная среда давит тут на человека, герои ищут спасения в деньгах, надеясь когда-нибудь выбраться из этой дыры. Тарр тянет до последнего, чтобы не включать смерть в пространство своих фильмов (герои даже о ней не говорят), но все же делает этот шаг именно в своей семичасовой эпопее, что очень показательно. Смерть здесь, как и в платоновском «Котловане», затрагивает того, кто только начинает жить, и как не странно, она способна потревожить океан апатии героев, толкнуть на отстаивающий человеческое достоинство путь. В третьей, наиболее сюжетной части «Сатанинского танго» мы видим вторжение чужеродного реалистической ткани символического элемента, связанного с проектами Иеремиаша. С этого момента многие эпизоды получают библейскую окраску, например, исход из деревни, однако, Иеремиаш – и не Мессия, и не лжемессия, не Христос, и не антихрист. Это скорее социальный прожектер в духе Бендера, он не обманет, но и ничего не даст. Картина Тарра заканчивается в доме Доктора, внезапно обрывая нарративные нити с другими героями: заколачивание окон и символический конец света в одной творческой голове, замыкание круга жизни и самой истории вызывают в памяти «Эндшпиль» Беккета совершенно не случайно. В то же время схлопывание повествовательной вселенной «Сатанинского танго» в голове того, кто ее создал, намекает на еще одну параллель – «Провидение» Рене, где также больное, отравленное алкоголем сознание пыталось собрать распадающийся в воображении мир в единое целое. И это уже, думается интертекстуальная связь, проводимая не Краснахоркаи, а самим Тарром: обнажаемая в финале синефильская природа вроде бы реалистического фильма, символизм которого до поры до времени кажется инородным, по-настоящему потрясает. Получается, что перед нами картина – о карусели смыслов, их танце в отдельной голове, о попытке выразить реальность в вымысле, граница между которыми теряется. Так реализм становится психоделией, это тем более удивительно, что за семь часов зритель готов проклясть режиссера за длинноты, а финале оказывается, что они оправданны. Подобно тому, как мысли путаются в голове, наплывая одна на другую, так и сюжетные линии «Сатанинского танго» смешиваются, образуя неразрешимый узел. Это еще раз говорит в пользу того, что эти миры создавали люди, а не Бог, у Которого все гармонично, пока в замысел не вплетается человеческая свобода. Многие режиссеры особенно из Голливуда пытаются творить именно как Бог – логично, последовательно, ясно, но это и выглядит смешно, потому что они – не боги. Тарр же и Краснахоркаи вместе с Медвидем и Вигом создают запутанную вселенную, которая прежде всего выражает сложность человеческого сознания. «Сатанинское танго» - не просто амбициозный фильм, игнорирующий правила киноязыка демонстративно и вызывающе, это еще и прорыв к тому, что Делез называл «мозговым кино», к которому относил как раз Рене. Можно сказать, что «Сатанинское танго» - фильм о том, как вымышленный мир структурируется творцом, но так и не может собраться, ибо творец не всесилен. Зрителям «Сатанинского танго», также, как и его герои, пребывающим в состоянии анабиоза, своего рода кинематографической нирване, выдернутыми из мира, превратившимся в голое зрение без единой мысли в голове под властью магии кино, остается лишь ждать конца этого семичасового марафона, который, как и жизнь, все не завершается…