Балл монстров
Картина может служить вечным зеркалом общества и идеи успеха в век капиталистических ценностей, но все же главное – это проблема самоидентификации главного героя, для которого даже сексуальная ориентация – инструмент достижения власти и сохранения собственной позиции в обществе. Здесь каждый герой проходит свой путь расплаты за то, что имеет: Мардж – утонченная богачка, та самая it girl, легкая и лучезарная как солнце Сан Ремо, благосклонная и доверительная не из истинной доброты, а в силу беззаботности существования и согласия жить по негласным правилам привилегированных и успешных. Дикки Гринлиф – лицо современного успеха, кто не хотел бы быть им? С каким раздражающим апломбом он щеголяет богатством и возможностью путешествовать и жить в любом самом красивом уголке планеты; насколько поверхностно и мимолетно его увлечение чем-либо, в том числе и людьми – и насколько бессовестно благополучен он при этом. Фредди Майлз – 'один из тех, кто не имеет мозгов, но кому хватило денег на Принстон'. Циничный, беспринципный, но, тем не менее, хваткий на самую суть социума и системы, взрастивших его. Однако как далеко ему и его развращенному уму до истинного безрассудства. Том Рипли. Самое драматичное в его персонаже – это то, как он убивает людей. Всхлипывая в ужасе, в исступлении, то ли животном, то ли детском приступе истерики. Его имитация элитарного круга людей смехотворна, но лишь потому, что ее нечем подкрепить. Все те же богачи, с которыми он общается, точно также полны пороков, порой нелепых, а иногда – смертельных для окружающих. Чем он от них отличается? В любом случае его 'искренность' – это всего лишь рабская, плебейская, заискивающая и, конечно, лицемерная попытка 'вписаться'. Отец Дикки – вот оно, лицо капитализма и главный вершитель судеб в истории. Ни пронзительные откровения Мардж, ни театральная бравада Тома, ни смерти людей не способны повлиять на итог, поскольку Герберт Гринлиф – тень той невидимой руки, которая создала всю социально-экономическую среду, в которой обитают персонажи. Он – владелец заводов, газет, пароходов, создатель сценариев и смыслов современного социального контекста; он покупает детективов, чтобы позже похоронить историю расследования смерти сына, не смотря на факты. Для него и сын – это лишь символ той власти, которой суждено продолжиться в следующем поколении, даже если эту роль теперь будет выполнять едва знакомый ему Том, столь любезно готовый на все, чтобы стать 'Дикки'. Умерший и где-то погребенный под толщей воды сын – лишь продолжение той экзистенциальной смерти, которая уже произошла в голове Герберта, когда его кровный сын не оправдал его ожиданий. Тома хотелось бы пожалеть ввиду изначальной несправедливости его положения, но к чему ему чья-то жалость? Он нашел в своей совести способ оправдать себя, ведь 'лучше уж быть кем-то, чем вовсе никем'. Как и Герберта Гринлифа, которого можно было бы пожалеть за то, что он лишился сына – но разве его это хоть сколько-нибудь волнует.
