Революция в кино
Есть Голливуд до 'Бонни и Клайда' и Голливуд после 'Бонни и Клайда'. Эта картина наряду с 'Выпускником' помогла зародиться движению «Новый Голливуд», которое передало власть в руки режиссеров, как никогда раньше, создав плодородное творческое поле, на котором появилось все, от «Крестного отца» и « Звездных войн» до «Энни Холл » и «Таксиста ». Бонни и Клайд показали, что студии невежественны, зрители неудовлетворены, а революция необходима. Фильм Артура Пенна, мифологизировавший жизни грабителей банков времен Великой депрессии Клайда Бэрроу и Бонни Паркер был похоронен после выпуска Warner Bros в США. Они показали его на очень небольшом количестве экранов, в основном в регионах, и в результате за пять месяцев 1967 года, он собрал всего 2,5 миллиона долларов. В отличие от своих главных героев, фильм умер тихой смертью в Америке, несмотря на ропот новой волны критиков во главе с Полин Кейл, назвавшей его французское влияние, необычный юмор, тональные сдвиги, резкий монтаж и тряску, откровением. Тем временем в Великобритании «Бонни и Клайд» возвели в абсолют. Бонни Данауэй в берете стала иконой моды, и британские обозреватели, возможно, в силу того, что они были ближе к Франции и заметили влияние, высоко оценили фильм. Шумиха вокруг картины нарастала, что привело к нескольким беспрецедентным вещам. Во-первых, некоторые критики отказались от своих негативных отзывов при повторном просмотре и объявили его современной классикой. А во-вторых, под угрозой судебного иска со стороны продюсера/звезды Битти Warner Bros вернули фильм в кинотеатры — в тот же день фильм получил 10 номинаций на «Оскар». Но что еще более важно это был переломный момент в стилистическом и культурном плане. Воспользовавшись смертью старого Производственного кодекса Хейса и непреднамеренно подключившись к духу времени, 'Бонни и Клайд' преуспели в том, чтобы изменить общепринятые моральные нормы, узаконив тем самым насилие на экране. К этому добавились типичные гендерные идеалы: Бонни хочет секса, а лихой красавчик Клайд не может ее удовлетворить. Это выглядит совершенно новаторским подходом и по сей день. Раскрепощающий секс и шокирующее насилие происходили на фоне отличного художественного оформления и саундтрека, играющего на банджо, что помогло фильму укорениться не только в своей эпохе, но и пожалуй во веки веков. Он начинается с реальных фотографий, которые в конечном итоге переходят в образы персонажей Данауэй и Битти — ловкий подсознательный трюк, чтобы поместить аудиторию в 1930-е годы. И он работает. «Бонни и Клайд» играет с несколькими интересными темами. Одна из самых ярких, направлена на то, как СМИ манипулируют новостями в своих интересах. Это идет рука об руку с правоохранительными органами, которые начали приписывать ограбления банков и убийства Бонни и Клайду, хотя они не имели к ним никакого отношения. Этот интересный небольшой поворот задает вопрос о том, кто более ответственен за сомнительное восхождение пары к славе? В результате их мифы становились все больше и больше от города к городу, и во многом это связано с тем, что было опубликовано в газетах. Влияние французской «новой волны» ощутимо до боли (создатели обращались к Франсуа Трюффо и Жан-Люку Годару за постановкой на разных этапах). В то время как Роберт Таун, Битти и Пенн добавляли свои собственные повороты, сценарий Ньюмана и Бентона (который был отвергнут во всем Голливуде) содержал в своей основе антиавторитаризм, открытую сексуальность, явное насилие и сенсацию в СМИ, которые сделали фильм знаковым, а также тональные изменения, которые помогли сделать его таким свежим, таким французским. Они жили, как правдоподобно показано в фильме, ради легенды и только ради нее. Стихотворение, которое сценарий приписывает Бонни Паркер, настоящее; то же самое и со многими позами на снимках — они всегда фотографировали друг друга и отправляли результаты в газеты. «Мы грабим банки», — так они представляются, позже более уверенно измененные на «Мы банда Барроу». Странная команда: импотент Клайд, вспыльчивая Бонни, брат Бак, вечно рассказывающий одни и те же анекдоты, и его жена, визгливая дочь министра, которая терпеть не может Бонни ( впрочем как и она ее). Фильм Артура Пенна начинается с ноты буйной абсурдности и заканчивается мощнейшим апперкотом. Кто бы что не говорил, этот фильм не устарел ни на йоту. Режиссер Артур Пенн вызывает в воображении шедевры - кадры Бака (Хэкмен), лежащего истекающим кровью в свете фар, напоминают картины эпохи Возрождения, а финальная сцена с женой Бака Бланш в исполнении Эстелл Парсонс составлена как картина 1871 года 'Мать Уистлера'. Все это часть реализма французской Новой волны, просачивающейся в классическую американу произведения. А также финал великолепный, ужасающий, сногсшибательный и как в европейском кино того времени, крайне радикальный. Используя несколько камер, движущихся с разной скоростью замедленного движения, Пенн запечатлел кровавый и жестокий конец Бонни и Клайда от руки техасского рейнджера Фрэнка Хамера и его отряда. Под стаккато выстрелов тела Бонни и Клайда резко дергаются, когда град пуль вовлекает их в безумный танец смерти. Это одна из самых известных сцен в истории кино, которая доказывает, что 'Бонни и Клайд' не просто крутая, стильная картина, на которой позируют красивые дети. Этот финал провозгласил новый способ создания фильмов и новый способ их просмотра. «Бонни и Клайд» — редкий фильм, который хвалят как за его развлекательную ценность, так и за его стилистические достоинства. Тем не менее, это нечто большее — его историческая значимость велика, как одного из главных столпов в эволюции Голливуда. Настоящая веха в американском кино, «Бонни и Клайд» выдерживает испытание временем так же, как и его главные герои: нарушая все правила.
