Снял кинцо — сломал лицо
На съёмках этой картины Квентин Тарантино едва не угробил свою главную музу. Он заставил Уму Турман вести неисправный кабриолет по песчаной дороге со скоростью под семьдесят километров в час, наплевав на технику безопасности. Машина предсказуемо влетела в дерево, актриса получила сотрясение мозга и перманентное повреждение коленей, а режиссёр — свой идеальный кадр с развевающимися волосами. Этот производственный садизм — идеальная метафора всего фильма. Режиссёр ломает кости реальности ради выверенной эстетики, а мы заворожённо смотрим на эту катастрофу и требуем добавки. «Бросил флейту на порог — получай свинца кусок» Забудьте про аниме-вставки и реки бутафорской крови из первой части, потому что продолжение начинается с потной, пыльной безнадёги. Беатрикс Киддо (она же Невеста) сидит в убогой часовне где-то посреди техасской пустоши. Она глубоко беременна, её живот похож на созревший арбуз, и она искренне верит, что смогла навсегда выскочить из кровавого бизнеса. Бедняга нашла себе лопоухого продавца пластинок и репетирует венчание. Эта идиллия воняет дешёвым ладаном и неминуемым концом. Катализатор конфликта материализуется на крыльце в виде Билла. Он просто стоит там с самодельной деревянной флейтой, ухмыляется и бросает пару дежурных светских фраз. В этот момент невидимая мышеловка с хрустом захлопывается. Точка невозврата пройдена, дальше — только бойня. Что было потом, вы и так знаете, а если нет — идите смотреть, я вам тут не пересказчик. «Братва из трейлер-парка — кому гроб, кому санитарка» Местный паноптикум заслуживает отдельного карцера. Начнём с Бадда, которого с ленивой грацией сыграл Майкл Мэдсен. Бывший элитный киллер деградировал в спившуюся, одутловатую развалину. Он работает вышибалой в занюханном стрип-клубе, где туповатый начальник регулярно вытирает об него ноги, а дома его ждёт лишь пыль и включённый блендер для коктейля «Маргарита». Этот парень настолько устал от суеты, что даже не пытается драться красиво. Пока Невеста эффектно вышибает дверь трейлера, он просто всаживает ей в грудь заряд каменной соли из дробовика. Дальше по курсу Элли Драйвер в исполнении Дэрил Ханны. Одноглазая фурия, которая ненавидит главную героиню исключительно из жгучей женской зависти. Она — ходячий комикс, пустой сосуд, до краёв наполненный ядом и презрением. И, конечно, Пэй Мэй (Гордон Лю) — бессмертный китайский дед-мизантроп. Он ненавидит американцев, презирает женщин и маниакально гладит свою бороду, словно это его единственная ценность в жизни. Его педагогические методы включают в себя систематические переломы конечностей учеников и таскание вёдер с водой по бесконечной каменной лестнице. «Философ с пушкой — дед с поехавшей кукушкой» Теперь препарируем главного виновника этого кровавого банкета. Билл (Дэвид Кэррадайн) — это не гениальный злой гений и не инфернальный демон во плоти. Под микроскопом мы видим обычного, патологически ревнивого бывшего хахаля с раздутым комплексом бога. Вся его империя убийц, все эти самурайские мечи и пафосные речи — лишь дешёвая ширма для ущемлённого мужского эго. Он приказал расстрелять беременную женщину просто потому, что она посмела уйти от него к нормальному парню. Финальный монолог Билла про Супермена и Кларка Кента — это шедевр больной риторики. По факту он использует мифологию комиксов, чтобы оправдать свой статус абьюзера высшей категории. Ему почти хочется посочувствовать, пока не понимаешь, что перед тобой сидит старый эгоист, который физически не умеет отпускать людей. «Сценарий буксует — логика бастует» Тут мы натыкаемся на серьёзные гнойники. Главная проблема второго фильма заключается в том, что автор слишком сильно влюбился в собственную болтовню. Картина периодически намертво вязнет в бесконечных диалогах, безжалостно сбивая ритм. Когда ты ждёшь взрывной развязки, тебя сажают на деревянный стул и заставляют слушать получасовые байки у костра. Динамика проседает так сильно, что кажется, будто плёнку зажевало в старом проекторе. Логика мира тоже даёт глубокую трещину. Самая опасная женщина на планете, вырезавшая целый клан якудза сотнями, почему-то позволяет похмельному Бадду застать себя врасплох у входа в его лачугу. Это сценарный костыль, выстроганный из гнилого дерева исключительно для того, чтобы растянуть хронометраж и запихнуть героиню под землю. Но именно в этой темноте сверкает бриллиант картины. Сцена погребения заживо — это абсолютный пик клаустрофобного ужаса. Тьма, глухой стук падающих комьев земли по дереву, свет копеечного фонарика и животная паника в глазах Умы. Тарантино мастерски работает с сенсорикой: скрип гвоздей, вырывающихся из крышки соснового гроба, звучит громче любых голливудских взрывов. «Конечно, 'Убить Билла' — жестокое кино. Но это фильм Тарантино. Вы же не идёте на концерт Metallica, чтобы попросить этих ублюдков сделать музыку потише» © Квентин Тарантино — Режиссёр «Пять ударов в грудь — про дыхание забудь» Здесь мы подбираемся к самому вкусному блюду этой истории. Концепция фатального удара, которому Пэй Мэй учит только избранных — это не просто боевой приём. Это мифологическое абсолютное оружие из разряда городских легенд. Фильм заставляет нас поверить, что можно убить человека, просто ткнув его пальцами в пять случайных точек на груди, после чего жертва делает ровно пять шагов и падает замертво. Это чистый, дистиллированный абсурд родом из дешёвых гонконгских боевиков семидесятых, но он вшит в повествование с такой звериной, железобетонной серьёзностью, что ты покупаешь этот бред не торгуясь. Это кино — как изящный японский меч ручной ковки, которым кто-то с дикого похмелья рубит дрова на заднем дворе. Оно местами нелепое, искусственно затянутое и откровенно страдает от логореи своего создателя, но в нём бесперебойно пульсирует та самая первобытная ярость, ради которой мы вообще смотрим в экраны. Это кровавая сказка, доказывающая, что от прошлого не убежишь, но его всегда можно порубить на куски. 9 из 10
