Храброе сердце Машеки

Порой приходится только удивляться, какими неисповедимыми путями рождается художественная кинолента! В основу фильма легла известная поэма Янки Купалы 'Могила Льва', завершённая автором в 1913 году. Поэт взял только канву сюжета и народные представления о Машеке как о богатыре с большим ростом и силой. Образ Машеки получил у Купалы принципиально отличную от фольклорной интерпретацию. Образ возлюбленной Машеки Натальки в поэме тоже является крайне противоречивым. При этом основная идея поэмы — осуждение противопоставления личности и народа, осуждение эгоизма, слепого индивидуализма. Создатели фильма сознательно 'состарили' событийный ряд лет на 700, потому что один из трёх главных героев князь Всеслав - историческая личность. Всеслав Брячиславич благополучно княжил в Полоцке 57 лет, и умер в 1101 году, оставив после себя 6 сыновей! Почему сценарист Юрий Лакербай выбрал именно этот отрезок времени сказать трудно. Зато можно с уверенностью констатировать, что создатели картины отразили ту эпоху максимально достоверно. Касается это не только показанного в картине двоеверия (крестьяне-язычники, а князь - строитель православного храма), но и всего исторического антуража: одежда, обряды, капища. Даже бросающаяся в глаза немногословность - это тоже своеобразная дань легендам. Оператор намеренно делает акцент на детали быта, крупные планы, подчёркивая тем самым колорит той эпохи. В этом плане фильм выглядит достойно и увлекает интересующегося историей зрителя. Подбор актёров тоже хорош, хотя, лично на мой взгляд, антигерой в исполнении Мариса Лиепы, выглядит колоритнее слегка застывшего в образе Олега Видова. Главный женский персонаж (из поэмной Натальки она трансформировалась в Любаву) Валентина Шендрикова отыграла крайне эмоционально. Особо хотелось бы отметить сцену 'трансформации' живой женщины в символ власти - словно сцена из 'акварельных' лент Сергея Параджанова. Крайне удачной оказалась роль второго плана у Валентина Никулина. Его однорукий гусляр Андрей - словно многовековая родовая мудрость, о которой упоминает отец Машеки. Если художнику по костюмам можно аплодировать стоя, то постановщику батальных сцен хотелось бы... Понятно, что бюджет не резиновый, но поставить хотя бы сцены поединков можно было бы достовернее. А так почти былинное полотно с глубокой философской подоплёкой в некоторых сценах превращается если не в театр абсурда, то в наивную школьную постановку. Финал тоже несколько разочаровал. Понятно, что фильм 1971 года не мог восхвалять 'князей-эксплуататоров', но он должен был зазвучать таким финальным аккордом, чтобы весь предыдущий хронометраж переплавился, трансмутировался в нечто яркое, запоминающееся. Ведь помимо классовой борьбы существуют обыкновенные 'приземлённые' человеческие эмоции: доброта, любовь, верность, преданность. Они попытались пролиться на кинозрителя перед финальными титрами, но в них так непросто разобраться...