Dio280В лучших традициях соц«реализъма»
Не принято у нас оставлять негативные отзывы на душещипательные истории и фильмы о войне, не принято и все тут. Как о покойниках – или хорошо или проходи мимо. Иначе – сам плохой, сам бяка. Хотя мне, например, не понятно – как может негативный отзыв о фильме на тему ВОВ быть оскорбительнее для нашей памяти о войне больше, чем плохой фильм?
Посмотрела «Два Федора» на канале «Культура» и так меня переколбасило, что промолчать не получится.
Я не буду останавливаться на построении светлого коммунистического будущего всем миром и надрывном начале о войне и тысячах оставленных ею одиноких людей – типичных и даже обязательных элементах советского кино 1950-1970 гг. частично правдивых и не всегда талантливо снятых. Равно как и на том, что молодой Шукшин, конечно, хорош и с усами, и без усов, вне зависимости от того, что не очень нравится мне как писатель, режиссер и человек.
Дело в другом. Фильм, на самом деле, получился не об этом. О ревности и эгоизме, замаскированных и не очень, этот фильм.
Встретились два одиноких Федора – взрослый и маленький мальчик. И стали жить вместе. Терять им было нечего – ни дома, ни семьи ни у одного после войны не осталось. Так что для ребенка было хорошо уже и подобие семьи (не известно, как было бы в детдоме или вообще мог на улице беспризорником остаться). Для взрослого Федора тоже было хорошо – семьи нет, а так мальчонка по хозяйству все делает, готовит, стирает, с работы встречает. Никакого напряга с ним и, опять же, есть с кем в кино или погулять сходить. В общем, жили неплохо.
Одна беда – старший Федор оказался умственно недоразвитым дебилом с хорошо промытыми агитацией мозгами. По его идиотической логике, рабочему курицу воровать – нельзя, а играть ребенком как щенком – можно. Хочу - поглажу, хочу – пну. Хотя любой собаковод (но не всякий родитель, увы!) знает – собаку или все время пинают, чтоб росла злая, или все время гладят, чтоб добрая была, а если совмещать – вырастет гарантированный невротик с неустойчивой психикой и комплексом неполноценности.
А маленький Федор уже и так всякого по жизни навидался. Такого, чему сейчас категорически присваивают рейтинг «до 18 нельзя» и «не для слабонервных», причем не в кино, а в своей пусть не такой длинной, но реальной жизни. Мальчик отчаянно цепляется за подобие уюта, за подобие нормальной жизни, он на все готов, чтобы сделать старшему Федору приятное – экономить на себе и своих радостях (мороженное за 12 рублей), не унывать в любой ситуации («выкрутимся» - его реакция на сообщение о том, что Федор-старший продовольственные карточки потерял), воровать.
И как же было мерзко наблюдать за тем, как этот козел (старший Федор), сначала потерявший карточки, потом распекал мальчишку за кражу курицы, а сделав внушение, еще и курицу выкинул, оставив голодными не только себя и ребенка, но и любого, кому эту курицу потенциально можно было бы отдать, раз уж собственные принципы есть не позволяют. А ведь морковку жрал, хотя тоже знал (не мог не догадаться), что ворованная. То есть логика примерно такая – воруй, но только потихоньку, чтоб я мог делать вид, что ничего не замечаю. Потому что заметил Федор-старший воровство только тогда, когда оно уже просто бревном в глаза укололо (можно сделать вид, что где-то растет бесхозная морковь, но трудно притворится, что рядом бегала еще и бесхозная курица, это в послевоенные годы-то).
Дальше – только хуже. Появляется местная красотка Семина и все – и так не богатый мозгами Федор-старший начинает думать вообще другим местом.
Мальчик, как ни ревнует, но до последнего старается вести себя великодушно, в отличие от взрослого му**ка (язык не поворачивается назвать его мужчиной или мужиком) и молодой, но уже отъявленной стервозы-мачехи.
Ладно, у старшего Феденьки-самца брачный период, с него спрос невелик, ибо животное в этом состоянии мало понимает, но вот женушка… редкостная тварь. И как только у авторов аннотации к фильму на этом сайте язык провернулся написать, что, цитирую «Наташа всячески старается снискать любовь мальчика». Да она его сначала терпеть не может в открытую (морковку-то Федя у нее с огорода крал), потом в стремлении понравиться старшему Федору делает вид, что все прощено-забыто, а потом мальчишка вообще становится обузой. После свадьбы она его в упор не замечает! Прекрасно видя, между прочим, что ребенок чувствует это очень остро, дает понять – ты здесь лишний. И лишь когда он ночью отрезает ей волосы – последний крик детского отчаяния – приходит к нему и обманчиво ласковым голосом уверяет, что «всячески старалась снискать». Только вот утром бедный поверивший Федя… лишь женщины оказываются способны на такое ядовитое милосердие. Платком вроде бы прикрыла голову, чтоб Федю не выдавать. А губки надутые, лицо страдальческое. Так что Федор-старший не может не заподозрить неладного. Но, наигранно отнекивается, добиваясь, чтобы он сам снял платок и обнаружил правду. И опять – лицемерные вздохи-охи «я сама» «так лучше», а глаза страдальческие, с поволокой. И кульминация, за которую хочется убить обоих: он бросается на мальчика, а она, желая остановить его, вскрикивает «Федор!». И больше ничего. Тишина до того момента, когда раздается пощечина. Времени, чтобы что-то сказать, защитить, встать между – предостаточно. Но… тишина. И потом, когда ребенок убегает, неубедительно-горестное и скрыто-торжествующее «ах, что ты наделал!». То есть, теперь все Федоры виноваты, а она вся такая белая и пушистая.
Благостно-лицемерный, за уши притянутый финал, когда все, помирившись, идут домой, только усугубляет мое бешенство. Уж лучше бы Федя убежал с первого раза, ведь то ли еще будет, когда у мачехи пойдут собственные дети. Либо станет Золушкой для всей семьи, либо все-таки, уйдет. Но… психика будет покалечена окончательно.
Единственное светлое лицо в этом фильме – мальчик. А как персонаж, и как актер. Как персонажа его безумно жалко. Как актера хочется похвалить.
