Посмотрела удивительный фильм Михалкова. Раба любви. Очень красивый, трогательный и грустный фильм о стране, которую мы потеряли. Музыка, операторская работа.. игра актёров: Калягин, Басилашвилли, Елена Соловей, Михалков и многие другие. Это просто какой-то непередаваемый праздник. Я непрерывно чувствую всем телом то лето, те листья, то море... особенно остро ощущается та тоска по контакту с природой, сидя тут взаперти бетона. Игра полутонов. Света, листьев...шляп и шарфов. Лета...белых одежд...и между всем так играючи показана контр разведка...гражданская война. Кто прав? Кто виноват? Кто сохранит жизнь своим детям, своей семье и своему делу...живет ли? Или тот, кто ломанется защищать страну и погибнет. И защитит ли... Между всем этим любовь. Попытка сделать что-то важное в жизни. Нежелание кого-то в этом участвовать. Концовка очень сильная. И трагическая. Но иначе быть не могло.

К 80-летию Никиты Михалкова (часть 2)

Во втором своем полнометражном фильме Михалков в условиях советской цензуры попытался дать образ утраченной, ушедшей России, сметенной революцией и гражданской войной. «Раба любви» - история не столько о романтических отношениях известной кинодивы и большевика-подпольщика, сколько о волшебной силе кино, способной воскрешать образы утраченного прошлого. Иногда кажется, что фильмы, в которых снимается Ольга Вознесенская, - типичная салонная халтура в духе лент Евгения Бауэра, ненужная новому миру. С другой стороны, зачем тогда режиссеру столь возвышенной музыкальное сопровождение сцен, где герои снимают кино, отдыхают и признаются друг другу в любви? Ведь первая попытка героя Нахапетова признаться в своем подпольном статусе идет на воне ураганного ветра, разрушающего идиллию любви и счастья. Позднее в сценах воспоминаний главного героя в «Солнечном ударе» режиссер вновь вернется к образам-метафорам из «Рабы любви» вроде улетевшего шарфа. Нет, как бы не казалось, что это фильм, прославляющий революцию, как и якобы «Свой среди чужих…», это все же всего лишь уловка для избегания цензурных кар. «Раба любви» - удивительно тонкое, нежное, возвышенное рассуждение о людях и мире, уничтоженных революцией, в центре которых она, Ольга Вознесенская, сыгранная Еленой Соловей столь запоминающейся, что и потом, то есть после второго, третьего и иных пересмотрах остающаяся в памяти зрителя образом, в который невозможно не влюбиться. И ее финальные слова: «Вы – звери, господа», - обращены, конечно, по замыслу режиссера, не к белым офицерам, а к тем, кто разрушил страну во имя иллюзорной утопии, кто разжег огонь братоубийственной гражданской войны. Да, юг России, который в те годы контролировала Добровольческая армия, стал в этой картине островком утраченной жизни той, прежней России, и белый террор здесь изображен столь живописно, а усилия большевиков-подпольщиков столь романтически, что зрителю легко обмануться. Но все же мне представляется, что иначе высказать то, что хотел Михалков было просто нельзя, цензура бы не позволила. А так мы получили романтический фильм о возвышающей силе искусства, спасающей даже тогда, когда надежды вроде бы нет. Однако, как бы ни были хороши два ранних фильма Михалкова, он буквально обрел себя лишь позже – в экранизациях русской классики, где можно было уже не идти на компромиссы с цензурой и высказываться о том, что он хотел донести до зрителя, открыто.

\'Блажен, кто посетил сей мир / В его минуты роковые\' (Ф. И. Тютчев \'Цицерон\')

Осень. Крым. Гражданская война. Наспех сложенный съёмочный павильон. Что снимают? «Рабу любви». Какую-то необыкновенно бездарную историю. Как всегда, обманутая девушка. Потом – тоска. Потом – самоубийство. Что может быть скучнее, что может быть безумнее, играть подобную безвкусицу, когда вокруг умирают люди? И снова в главной роли, как и в ста предыдущих, будет Ольга Николаевна Вознесенская. Будет плакать, заламывать руки. Будет неестественно клясться в любви… Однако Вознесенская не только звезда, не только влюблённая женщина и мать. Это бабочка, попавшая в бурю. Она не желает просыпаться. Может быть, просто не может. И Потоцкий не давит бабочку. Он 'держит её на ладони'. В этом фильме много зелени, чередующейся с чёрно-белыми кадрами немого кино. Много чистоты. Именно чистоты, а не стерильности. Для режиссёра красиво то, что признаёт себя несовершенным. То, что может сломаться. То, чему бывает больно. И, конечно, музыка Эдуарда Артемьева. Боль об утраченном и какое-то невероятное счастье. Неслучайно трагические и комические события в кинокартине то и дело смешиваются друг с другом, как бы подчёркивая реальность происходящего, естественность страдания и радости в нашей жизни. Больше нет той страны, в которой жили герои. Постепенно распадается их съёмочная команда. Ежедневно гибнут люди. Только вещи, вещи и фотографии сопровождают героев, как материальная форма воспоминаний. Ибо прошлое священно, а будущее… Будущее есть неуправляемый трамвай, увозящий Ольгу Вознесенскую в неизвестное. И всё-таки... Всё-таки это кино не о революции, и даже не о синематографе эпохи революции. Это памятка о том, как оставаться живым. О том, что можно быть счастливым и искренним. Можно.

18+

Люди снимают кино в этом кино. И его снимают в дореволюционном стиле, как я вижу. Тогда фильмы были немыми ещё. Занятно сам процесс такой съёмки смотреть. Сюжет какой-то нестройный и не слишком понятный, если смотреть вполглаза. Я такое не люблю, как правило. Мне нравится всё чёткое и не расплывчатое, и чтобы сразу цепляло. Или тут просто слишком много мелодрамы. Есть и другая подоплёка у фильма, но тут в сноске уже всё описано. Хотя в целом интересно, как в застойное время СССР снимали что-то практически о времени Гражданской войны, причём происходящее по сюжету идёт на территории подконтрольной белым. Чтение описания сюжета помогло разобраться в итоге, что тут происходит. Занятно. Сам фильм раскрывается во всей красе только ближе к середине. Плюс странно наблюдать за людьми искусства по сути где-то во время войны. Это такая каста, которая и на виду, но и при этом часто не желает становиться частью чего-либо, кроме как кино. Да, иногда хочется жить только в кино, подальше от реальности. А реальность в этом фильме, даже вроде с каким-то документальным ужасом, врывается... Страшно врывается. _ Можно себе представить, что наш мир тоже, словно большая киноплощадка, где идут съемки, как кажется бесконечно. Но однажды и они закончатся. И реальность, настоящая, а не бутафорная, покажется во всей красе.

Звериные законы

В общем-то, еще одно программное кино раннего Михалкова - страшно красивое, пестрое, по непрерывности действия на всех планах кадра напоминающее Кустурицу (или наоборот), но чисто сюжетно прошедшее мимо меня, как когда-то - 'Свой среди чужих'. Ну то есть, да, для меня этот фильм ценен изображением того пересечения пространства-времени - когда на пятачке суши и на пятачке календаря сходились, раскалываясь, и расходились, осыпаясь, тектонические плиты исторических процессов. Красные и белые, война и искусство, запад и восток, богатство и нищета, истина и заблуждения... В фильме гениально и просто выражена суть происходящего для героев - дом горит, а дети, забытые в детской, играют как ни в чем не бывало. Жуткая и исторически весьма актуальная аналогия. То есть вот какой-то метафизический слепок, тонко ухваченная тональность - вода касается огня, но он еще не гаснет, а только шипит - в фильме присутствует, и это очень много (и его, наверное, стоит смотреть хотя бы для общего развития), но мне - наглец такой - хотелось большего из-за чрезмерно завышенных ожиданий. Как панорама - ух! Как личная цепляющая история - нууу... Но повторюсь, фильм программный, а значит, его нужно смотреть. И сделан он - технически - великолепно. Игра первоклассных актеров, декорации, антураж, атмосфера, построение кадра, САУНДТРЕК от гения - все есть. Тоска даже есть - та самая, почти неуловимая. Сел критиковать и кааак расхвалил - в том числе и в своих глазах. В политический слой лезть не очень хочется, но да, на то она и раба любви, что окажись ее возлюбленный по другую сторону баррикад, в народ ушла бы цитата с товарищами вместо господ.

Один из лучших фильмов Михалкова

Очень тонкий фильм об артистах уходящей (во всех смыслах) эпохи. В стране бушует революция, а работники немого кино продолжают жить в своем особом мире, снимая очередную 'фильму' в Крыму и устраивая пикники. Поначалу кажется, что главная героиня - звезда кино того времени Ольга Вознесенская довольно пуста и озабочена только своими актерскими проблемами, а реальный мир просто игнорирует. Однако, к середине фильма становится понятно, что она искренне не осознавала, что той страны, в которой она стала звездой, больше нет, и безучастной к столь суровым событиям оставаться далее невозможно. Подобное осознание в разные моменты и в разной степени приходит и к другим работникам съемочной группы. На мой взгляд, этот фильм не о политике и революции как таковой, а о творческих людях, которые меняются или уходят вместе с эпохой. Они не хотят этого, но лишены выбора, поскольку по-прежнему уже не будет. Их былое искусство больше никому не нужно, оно утратило всякую актуальность, а совсем скоро и само немое кино канет в лету (мы-то это точно знаем). Это их трагедия внутри общей трагедии гражданской войны, поэтому однозначные идеологические подоплёки в фильме искать не стоит. Такой режиссер, как Михалков, и в жизни весьма удачно поменял цвет, будучи успешным при любой власти, потому нет смысла гадать в каких его фильмах отражено его истинное отношение к революции 1917г. В конце концов, оно могло и меняться, как оно менялось за последние 100 лет в России. Но в 'Рабе любви' это вовсе не главное, какая разница, за белых герои или за красных, когда совершаются такие убийства и многие люди вокруг ведут себя как звери. Поэтому замена финальной фразы с 'это ошибка', на 'вы звери' мне кажется удачной. Актрису пугает не просто безвозвратное изменение мира, но и то, как в нем ведут себя люди вокруг, а ведут они себя часто дико, лишая многих из них будущего. И именно люди творческих профессий, не вовлечённые ранее в политику, чувствуют всё это зверство возможно острее прочих. Фильм почти гениален и актуален в настоящее время для любой страны, где идёт война или слом эпохи, ведь такие события не могут не влиять на творчество. Главное - оставаться в лучшем смысле людьми. Подобно Вознесенской хочется воскликнуть 'не ведите себя как звери, господа!'.