Илья ПашковБыть Джеком Торрансом
В мае 1980-го года на экраны вышла картина «Сияние» по роману Стивена Кинга. За режиссуру отвечал Стэнли Кубрик. Ожидания буквально цепляли облака, однако просмотр нового творения гения многих оставил в недоумении. Фанаты «короля ужасов» остались недовольны расхождениями с оригиналом, критики негодовали от предсказуемости сюжета, прочие жаловались на затянутость. И всё же некоторое время спустя «Сияние» начало регулярно входить в списки лучших фильмов ужасов. Так в чём же дело? Действительно ли это фильм про отель с привидениями, и так ли он хорош?
Я – дёргающийся глаз Джека.
Сюжет фильма вращается вокруг бывшего учителя Джека Торранса, некогда страдавшего алкоголизмом и приступами агрессии. Решив что-то поменять в своей жизни, Джек ищет новую работу, которая будет оставлять достаточно времени на его основную цель – написание романа. В ходе поисков он натыкается на вакансию зимнего смотрителя отеля «Оверлук» («Вид Сверху»). Список обязанностей небольшой, что оставляет возможность созерцать из окна, как любимая семья отдыхает на фоне снежных пейзажей, а самому тем временем прокручивать в голове все вариации сюжетов ещё ненаписанной книги. Взяв с собой жену и сына, Джек отправляется в это увлекательное приключение, утаив лишь одно: прошлый смотритель, приехавший в этот заснеженный рай, зарубил свою семью топором, а сам застрелился.
Казалось бы, типичная завязка фильма о «доме с привидениями». Однако есть некоторые нюансы, позволяющие сказать, что всё не так просто, как кажется.
Я – острое чувство отчуждённости Джека.
Главное отличие ленты Кубрика от аналогов в том, что на самом деле он снял фильм про «отель без привидений». Режиссёр буквально транслировал внутреннее состояние героев вовне, давая ему видимое воплощение. Сам отель можно интерпретировать по-разному, но он так или иначе всё-таки остаётся изолированным местом, отчуждённым от привычного быта. Эти его характеристики интересны больше всего. Именно они оказывают основное влияние на рассудок главных героев. Джек, чтобы отгородиться от своих внутренних демонов, бежит в мир иллюзий – уединённое место, в котором он писатель. Но, вопреки всем ожиданиям, выпускает этих самых демонов наружу. Отель не привнёс безумие в жизнь главного героя – он приоткрыл к нему двери. Именно поэтому что-то зловещее сияло в его глазах изначально. И если призраки Джека – это его оправдания своим действиям или же страх перед ними, то призраки Вэнди и Дэнни – это проекции ужаса перед самим Джеком.
Что касается «шестого чувства» Дэнни – оно выступает своеобразным предчувствием чего-то недоброго. В одной из сцен сообщается, что ещё до основных событий мальчик подвергся физическому насилию со стороны пьяного отца. Учитывая это и тот факт, что он, очевидно, был свидетелем не очень складных взаимоотношений родителей, вполне закономерно, что он чувствовал то самое затаившееся расстройство Джека.
Я – звенящая боль в голове Джека.
Музыкальное оформление фильма наряду с его визуалом можно считать чем-то не только не устаревающим, но и гениально вписанным в повествование. Вступительная тема и знаменитый долгий пролёт камеры дают возможность не только увидеть, но и почувствовать пугающую монументальность отеля «Оверлук» и то, насколько он далёк от привычного мира. Атональные гулы и шумы оттеняют усиливающееся расстройство главного героя, создавая новый уровень восприятия. Во многом благодаря музыке даже короткий эпизод, в котором Джек наблюдает за Вэнди и Дэнни, играющими в догонялки перед отелем, кажется невероятно зловещим.
В свою очередь, монтажное дробление повествования на конкретные дни жизни семьи создаёт ощущение наблюдения за подопытными.
Операторская работа с её центральной перспективой кадров и плавными движениями лишь подчёркивает замкнутость пространства, войти в которое можно, а выйти – почти нереально.
Я – пламенеющее безумие Джека.
Актёрская игра – самая неоднозначная составляющая картины. Да, Джек Николсон – невероятно харизматичный актёр, однако за этой харизмой бывает трудно усмотреть его персонажа. Касательно игры Шелли Дювалл и Дэнни Ллойда, сыгравших Венди и Дэнни соответственно, можно сказать совершенно противоположное. Наиболее показательна в этом плане сцена параноидального диалога Джека и Вэнди, перетекающего в угрозы. В ней Николсон будто старается отыгрывать эмоции так, чтобы их было видно с последних рядов, позабыв о размерах экранов в кинотеатрах. Мимика Шелли Дювалл и Дэнни Ллойда (в монтажных склейках), в свою очередь, будто вовсе атрофируется. Да, возможно, это авторский замысел, но именно он и является очень спорным. В итоге неправдоподобная игра актёров периодически выливается в смятение при просмотре картины.
Я – последние слова Джека.
Стэнли Кубрик снял своего рода эссе, в котором зафиксировал своё последовательное понимание сути безумия, а после замаскировал его под хоррор. Недовольство широкого круга людей критическими расхождениями с романом оправдано лишь отчасти. Не стоит забывать, что кинематограф – отдельное искусство. Искусство, в котором есть свои авторы, и они зачастую предпочитают интерпретации пересказам. Кубрик переосмыслил идею Кинга таким образом, что на выходе получилось нечто совсем иное. Режиссёр сконструировал почти лабораторные условия для своего эксперимента, в ходе которого попытался выяснить, как работают механизмы тьмы внутри человека. Зрителю лишь остаётся поудобнее устроиться перед экраном, автор же уже нашёл лучшую точку обзора – вид сверху.
8 из 10
