«Ламповое» кино Джона Карпентера (часть 5)
После «Нечто» Карпентер снимает один из самых своих удачных фильмов – экранизацию романа Стивена Кинга «Кристина», в котором он трепетно и бережно отнесся к книге, так что даже самому «Королю ужасов» понравилось. Вроде бы простая история о машине, имеющей личность и мстящей всем, кто переходит дорогу ее капризам, воплощена на экране с большим постановочным мастерством и, что самое важное, с философской изюминкой, нетривиальной идеей о том, что обожествление вещей грозит самому существованию человечества. Вновь, как и в «Кэрри», написав историю о молодых и для молодых, сделав героями подростков, озабоченных лишь одним – как потерять девственность до окончания школы, Стивен Кинг, а вместе с ним и Карпентер, сделали вползание саспенса в обычную драматическую историю о пубертате плавным и естественным. В «Кристине» автомобиль не просто вредит людям, но и подчиняет себе волю своих владельцев, уродуя их, делая монстрами не меньшими, чем он сам, по этой причине история превращения закомплексованного очкарика в отъявленного злодея более чем убедительна. Машина дарует ему уверенность в себе, но требуя верности, она ревнует его к девушкам и всем остальным людям, так, что Арни и Кристина образуют в итоге жуткий тандем, угрожающий окружающим. Несмотря на то, что в «Кристине» не так много саспенса, ощущение жути в ней присутствует во многом благодаря музыке самого Карпентера и старым рок-н-ролльным мелодиям 1950-х, добавляющим машине монструозности, а также из-за просчитанного и осуществленного как по нотам сценария, который, кстати, писал вовсе не Кинг. В результате, не ахти какая страшная история берет за глотку не столько атмосферой ужаса (это не «Сияние» и не «Мгла»), сколько нетривиальной философией. Можно смело сказать, что «Кристина» Карпентера – такой же критический слепок американского консюмеризма, как и «Они живут»: старое как мир отношение автовладельцев к своим машинам как к живым существам становится у Кинга угрозой самому существованию человека. Важно, что Арни сразу и бесповоротно влюбляется в Кристину, даже находящуюся в плохом состоянии: он видит в ней себя, собственное продолжение, такую же неудачницу, как и он сам. Однако, они оба меняются с течением времени (и это осознанный ход со стороны режиссера и сценариста): по мере ремонта машины сам Арни становится уверенным в себе, харизматичным маньяком. По этой причине удивительно точной получилась актерская работа Кита Гордона, исполнителя роли Арни (в начале – это обычный очкарик, нуждающийся в защите от хулиганов, а в финале – уже безумец и злодей). Таким образом «Кристина» несмотря на несколько неудачные сцены регенерации машины, добавляющие ей ненужной инфернальности, получилась историей превращения человека под властью вещи из безобидного неудачника в монстра. Что касается тех, кто противостоит Кристине и Арни, то это достаточно однобокие и картонные типажи, не меняющиеся от сцены к сцене, возникает порой даже ощущение, что у Карпентера и Кинга заурядность и ординарность берут в итоге верх над необычностью, загадкой, тайной. Что и говорить, обычный мир, каким он предстоит у Кинга, тем более, когда его представители борются с нестандартными угрозами, выглядит довольно банально, пресно и неинтересно. Редко когда у Кинга, как в «Сиянии», одной мистической стороне бытия противостоит другая, такая же мистическая сторона. Обычно, как в «Кристине», с инфернальностью воюет заурядность, и оттого скучно смотреть, как пресное добро в итоге побеждает изобретательное зло. В любом случае, если не брать этот факт в расчет, фильм Карпентера, как видимо, и сам роман Кинга, удался – это без затей хорошее кино, к тому же с философской, антиконсюмеристской подоплекой.
