После Гайдая
Изначально Михаил Кокшенов - это актёр советского и российского кино, который исполнял второплановые, но заметные роли, причём, далеко не в последних картинах нашего производства. Как только наступили голодные 90-е, Кокшенов на 13 лет прочно засел в амплуа режиссёра, взвалив на себя ношу веселить загрустивший постперестроечный народ России, выступив эдаким телевизионным скоморохом для бедных. С его именем, как и с именами Анатолия Эйрамджана и Александра Полынникова связывают наступление кратковременной эпохи кооперативного кино, и именно его, в первую очередь, большинство с содроганием вспоминает, когда слышит словосочетание 'русское кино девяностых'. Хотя в российском кино тех времён появлялись самые разные жанровые эксперименты разной степени удачности, но кого это волнует и много ли народу их видело? Впрочем, этой теме можно посвятить длинную 'уже совсем другую историю'. Чёрт, сейчас ведь начну издеваться, что Кокшенов - это русский Вуди Аллен для бедствующих девяностовцев - ну а чем нет? Обилие диалогов, комичные ситуации, необычные сценарные навороты, сам маэстро, непосредственно, в кадре, небрежная операторская работа, которая является одной из 'особых фишек' режиссёра, отсылающая к революционному творчеству Жан-Люка Годара... Вообще, стоит отдать ему должное, что он своей кинопродукцией хоть как-то спас ставших никому не нужными звёзд советского кино, которых к тому времени уже вообще перестали куда-либо приглашать сниматься (Наталья Крачковская, Савелий Крамаров, Семён Фарада, и др.). Хотя, Савелия Крамарова, вынужденного в 80-е эмигрировать в США, в этот список можно отнести с оговорками. На самом деле, тут актёрам можно только посочувствовать, что из двух зол просто пришлось выбрать менее опасное для жизни, как и самому Михаилу Михайловичу (царствие ему небесное, как и трём вышеупомянутым актёрам). Что уж тут говорить, фильм плохонький, но эта 'русская трилогия' (Бизнес, Чудо, и Счёт) - лучшая в режиссёрской карьере Кокшенова - смотреть со скрипом, почти постоянным чувством стыда и недоумения за хороших актёров, изображающих не бог весть что, но можно, хотя бы ради атмосферы и некоторых примечательных деталей эпохи 90-х и очаровательного медведя по имени Майкл, вокруг которого и устроены все эти песни-пляски с иностранцами, водкой, банькой, ну и медведем. Всё-таки животные способны внести лучик света даже в совсем беспросветную вещь. Дальнейшие работы маэстро, который, по сути, продолжил творческое крутое пике Леонида Гайдая на закате карьеры и жизни, окажутся настолько за гранью добра и зла, что порекомендовать их можно только тем, кто чисто по-киномански способен ловить так называемые лулзы от по всем фронтам плохо сделанного кино, полюбив его в категории 'настолько плохо, что уже хорошо'.
