На Западном фронте без перемен

Была Англия во Франции 1917. Теперь Германия во Франции 1918.

В зависимости от угла зрения эту экранизацию можно засчитать как очень сильной картиной, так и едва ли не провалом. Угол первый - с дыркой в полу... Тут бы надо сослаться на кризис жанра военной и антивоенной драмы вообще. На лучшие образцы жанра прошлого ссылается и На Западном фронте... Трудно не вспомнить первую экранизацию ещё 20-х годов или конечную остановку советского кино о войне Иди и смотри с его (без иронии) выстраданным натурализмом. Последний относится аж к 1985 году. Конечно, и после этого выходили достойные фильмы - Тонкая красная линия Малика, например. Но в целом... Впрочем, можно вспомнить ещё и спилберговского рядового Райана, следы которого хранит едва ли не любой военный фильм после него, включая михалковские 'шедевры' про цитадель. Разумеется, свеж в памяти 1917 Сэма Мендеса с совсем уж личным фокусом войны, где англичанин отказал в гуманизме немцам... В таком контексте На западном фронте... становится немецким 'ответом Чемберлену', что, мол, немцы тоже люди и именно они обеспечили мир, потому что его попросили. Видимо, для этого и нужна была линия с переговорами, в которой при этом, помимо желающих мира политиков в костюмах-двоечках, отморозков-милитаристов с лозунгом 'уничтожить до последнего солдата' всех супостатов или 'мы не позволим считать нас за слабаков' явлено даже с избытком. На этом и построен главный сюжетный конфликт. Ну типа война имеет цель только убивать и потому абсурдна. Спорить с этим в общем-то преступно, но... Разве ж нова эта мысль? Давным давно высказались на тему даже первой мировой такие люди как Кубрик в 'Тропах славы' или он же на материале Вьетнама в 'Цельнометаллическом жилете', добавив много остального Сомнительности добавляет и приличный ворох наград, которых означенные шедевры не получили, но в которых очередная экранизация почти потонула. Да и слишком уж мотивирован политически весь антивоенный пафос в связи с событиями в мире. Типа 'мы все за мир (причем все порешили правильно аж 100 лет назад!), а некоторые...'. А там где есть место политической 'своевременности', искусству делать нечего, несмотря на все актёрские и продюсерские старания Даниэля Брюля. Ну да ладно - отбросим сиюминутное и конъюнктурное вместе с историей кино и зайдём в другой угол, из которого видна добротность этой избы. Людей в фильме всё-таки жаль... Всё? Ну почти. Но и это немало. Доказал ли фильм, что война - это плохо? Конечно. Тоже ж плюсик. Основная линия сюжета скроена крепко? Опять же да. Как крепка в серо-зелёных тонах работа художника. Хоть в киношколах показывай. В какой угол встать?.. Лучше бы в серединку. Золотую. Однако ж не отходит мысль, что люди ж почему-то воюют. И если Бигелоу в Повелителе бури, например, пыталась дать ответ, что война делает ценным и по-настоящему осмысленным любой выбор, то малоизвестный Эдвард Бергер явно попроще, а это не столь интересно.

«Приходи к нам, у нас печеньки!» — самый честный отзыв на вакансию в траншеях 1917 года

Знаете, как выглядит идеальная мошенническая схема? Нет, это не курсы по успешному успеху и не марафоны желаний. Это когда седовласый дядя в красивом костюме с трибуны обещает тебе увлекательный тур во Францию, бесплатную стильную униформу и лавры героя, а по факту ты получаешь билет в один конец до ближайшей грязевой лужи, где твоими лучшими друзьями на ближайшие дни станут окопные вши и дизентерия. Режиссер Эдвард Бергер снял кино, которое берет ваше юношеское представление о героизме, долго и со вкусом макает его лицом в жижу из крови и пороха, а затем брезгливо вытирает об него грязные сапоги. Кстати, о сапогах. Это вообще главный двигатель местной экономики и сюжета. Забудьте про кольцо Всевластия, здесь главный артефакт — пара добротных берцев, которые переходят от одного мертвеца к другому с такой пугающей скоростью, что на них впору вешать счетчик пробега. Безотходное производство в действии: пули пробивают грудь, но обувь-то целая, зачем добру пропадать? Прачечная всё отстирает, а новый восторженный дурачок даже не заметит маленькую дырочку на чужой шинели. Наблюдать за тем, как главный герой Пауль в исполнении потрясающего Феликса Каммерера мутирует из румяного школьника с горящим взором в контуженную машину по выживанию — процесс физически дискомфортный. К концу фильма его лицо больше напоминает пейзаж Марса после метеоритного дождя, чем физиономию молодого парня. Его глаза стекленеют так достоверно, что хочется проверить собственный пульс. На фоне этой экзистенциальной тоски суетится Альбрехт Шух (Катц) — эдакий батяня-комбат на минималках, прагматичный гений окопного быта, который знает, как украсть фермерского гуся и не сойти с ума, когда с неба неделями падают снаряды размером с малолитражку. Отдельное издевательство над зрителем (в хорошем смысле) — это параллельный монтаж. Пока наши мальчики увлеченно дегустируют сырую землю и ловят лицом шрапнель, где-то в теплом, уютном вагоне первого класса едет политик Эрцбергер, которого играет Даниэль Брюль. Он ест свежие круассаны, пьет чай из изящного фарфора и очень, ну просто ОЧЕНЬ страдает за судьбы родины. Смотреть на этот контраст без нервного смешка невозможно. Это настолько толстый, железобетонный символизм, что им можно пробивать танковую броню. Тебя буквально тычут носом: вот здесь у нас мишленовский ресторан и переговоры, а в трехстах километрах отсюда — мясорубка, где человеческая жизнь стоит дешевле патрона. Визуально фильм — это отвратительно красивый шедевр. Снято все это великолепие так, что хочется постоянно ставить на паузу и вешать кадр в рамочку на стену... если бы на этом кадре не висели чьи-то оторванные конечности. Операторская работа превращает смерть в пугающее произведение искусства. А саундтрек? Эти три бьющих по нервам, индустриальных аккорда синтезатора звучат как гудок парома, который прямо сейчас перевозит души в ад. Идеальное попадание в атмосферу. Спойлерить концовку смысла нет — сохраним интригу, хотя вы и так должны понимать, чем заканчиваются мероприятия, где в выигрыше остаются только производители гробов (и то не факт, доски в условиях дефицита нынче дороги). Иногда создатели так сильно хотят выдавить из нас эмоцию, что начинают откровенно читерить, задвигая оригинального Ремарка куда-то на задний план ради голливудского драйва и зрелищности в финальном акте. Книжные пуристы точно порвут на себе волосы от некоторых сценарных вольностей. Но, черт возьми, эта машина работает. Фильм бьет под дых, выбивает весь воздух из легких и оставляет после титров с ощущением полной, звенящей пустоты в голове. А разве не таким должно быть лучшее антивоенное кино? 8 из 10

Перед нами экранизация знаменитого антивоенного романа Ремарка от немцев. А, точнее, от режиссера Эдварда Бергера. Нам представят на экране его виденье, которое, кстати, местами достаточно сильно отличается от оригинального произведения. Для тех, кто незнаком с романом и не смотрел предыдущие экранизации, вкратце, фильм о том, как молодые, преисполненные патриотизмом, немецкие ребята, с счастьем в душе и радостью в глазах отправляются на фронт, чтобы вернуться настоящими героями. А, на деле, испытать весь ужас Первой мировой войны. Да и любой войны… Я не большой знаток немецкого кинематографа, поэтому просмотр лент европейского производства, это всегда знакомство с чем-то необычным. Могу сказать, что данный фильм меня покорил. Очень хорошая операторская работа – первое, о чём хочется сказать после просмотра ленты. Некоторые сцены надолго остаются перед глазами. Причем, не из-за жести с оторванными частями тел (чего в фильме, тоже хватает), а именно такой постановкой кадра, которая вселяет дикий ужас в сердце зрителя. Вообще, весь визуал в тандеме с операторской работой передаёт потрясающую атмосферу, которую совсем нечасто можно встретить в кино нашего времени. Прибавить к этому еще и очень своеобразный саундтрек, который, как мне кажется, невозможен, без картинки этого фильма, но случайно услышав его вне ленты, вы точно вздрогните от воспоминаний. К слову, весь звук в картине также выполнен на очень приличном уровне – мёртвую тишину можно натурально услышать. В общем, все Оскары (а их, на секундочку целых четыре, что по отношению к иностранному кино достаточно несвойственно для этой премии) заслужены на сто процентов. Я не читал роман, но, как пишут многие, кто знаком с оригиналом, в этом фильме режиссер всё же больше делает упор на боевые сражения, не раскрывая главных героев полностью. Те, кто читал, будьте к этому готовы. Это очень сильная и масштабная военная драма, которая, в первую очередь, погружает зрителя в свою атмосферу и свой визуал, затягивая внутрь своего ужаса, также, как тонут сапоги главного героя в бесконечной земляной жиже на линии фронта. К просмотру обязательно!

Правда войны, как она есть

К моему стыду не читал первоисточник. И не смотрел предыдущие экранизации 1930 и 1979 годов. Но не смотря на это обстоятельство, картина сама по себе производит ошеломляющее впечатление. Хотя снята лишь по мотивам основанным на романе Э.М. Ремарка. Мне кажется с помощью операторской камеры передана консистенция война! В отличии от фильма '1917'. Да можно сказать другой подход в подаче материала...по видео ряду, сюжетно. Хотя для съемок там было вырыто более 1.5 траншей, шесть месяцев только тренировок съемочной группы перед началом, фильм снят длинными отрывками, почти без склеек. Но шедевр режиссера Эдварда Бергера с лихвой всё это перекрывает и позволяет пережить катарсис! Один пролог фильма уже стоит этого: солдат убит, с погибшего снимают форму, которую стирают, штопают и выдают другому...под громкое воспевание долга, чести и славы. Сильно! И на злобу дня. ВОЙНА...во всяком случае на Западе. Это лишь деньги и коммерческие интересы. Жизнь простых людей не значит НИЧЕГО! Смотреть тяжело, но нужно. Повторюсь. Очень сильно! Детям и женщинам не рекомендуется. Смотрите хорошее кино!

Масштабная, зрелищная и правдивая антивоенная драма о немецких юношах, которые под воздействием лживой пропаганды «во имя Кайзера, Господа и Отечества» отправились добровольцами на фронт Первой мировой, где их ждали не «стремительный блицкриг», подвиги и «слава немецкого оружия», а позор и смерть. Действительно, «война – дело молодых» - молодых, которых зажравшиеся пожилые импотенты с нереализованными имперскими амбициями посылают в мясорубку ради мнимого «величия». Фильм парадоксально красиво снят – превосходная операторская работа и достоверное воссоздание эпохи – одни из самых сильных его сторон. Конечно, это не «Дюнкерк» Нолана, в котором были задействованы реальные корабли и самолеты - CGI в фильме используется «по полной программе», но так деликатно, что ощущения искусственности картинки не возникает. Звук тоже под стать изображению – в дорожке Dolby Atmos объем и перемещение образов безупречны, а потолочные каналы реалистично воспроизводят как содрогающаяся от взрывов земля сыпется на головы спрятавшихся в блиндаже солдат. Главное в картине, конечно, не ее техническое совершенство, а гуманистический посыл, который более всего очевиден в пронзительной, потрясающей до глубины души сцене схватки двух солдат – немецкого и французского, когда в немце Пауле открывается осознание того, во что он превратился, и он тщетно пытается помочь своему захлебывающемуся кровью «врагу». Отдельно стоит похвалить актёрские работы, особенно дебютанта Феликса Каммерера, сыгравшего роль Пауля. 4 премии «Оскар», включая награды за лучший фильм на иностранном языке, работу оператора, художника-постановщика и саундтрек, 7 премий BAFTA во всех основных номинациях абсолютно заслуженны. 8.0 из 10

Безмолвный крик потерянного поколения

Как говорил Камю: 'Настоящая борьба - это борьба за мир, а не за победу'. Первая мировая война по Ремарку была лишь борьбой за чужие амбиции через беспросветное человеческое страдание. Глазами Пауля Боймера и других юношей, преисполненных патриотизмом и романтических мечтаний, мы наблюдаем как даже их разум становится полем боя, с которого живым никто не вернется, ведь кроме экзистенциального отчаяния после этого боя не останется ничего. Технически превосходное кино, словно пытаясь не отставать от своего 'боевого товарища' '1917', в первую очередь делает ставку на визуальное представление. Важной частью нарратива являются безмолвные кадры природы, нетронутой конфликтом, а так же напряженный трехаккордный лейтмотив Фолькера Бертельманна, повторяющийся на протяжении всей ленты, отсылая к ее названию. Антураж, созданный композицией этих деталей, заставляет верить в происходящее. История при этом не отходит на второй план, письмо автора не потеряло своей мысли, а заиграло другими красками на лицах необремененных славой актеров. Но, к сожалению, следуя традициям современного кинематографа где визуальная культура становится все более доминирующей, картина упразднила много деталей, рождая после финальных титров в головах зрителя мысль о том, а не перевесила ли эстетика трагедию. Этот повисший в воздухе вопрос для меня, пожалуй, единственный камень в огород данной адаптации. Тут вы не найдете ни матери Пауля, в чьем лице Ремарк по сути изобразил свою мать, ушедшую из жизни во время войны, ни офицера Химмельштоса, который, возведя понятие муштры в абсолют, измывался над ним и его товарищами в учебке. Но говоря об отличиях в истории, можно найти и положительные стороны. 'Я солдат...(ведь) Мой отец воевал.' - Генерал немецкой армии Фридрихс. Если в романе повествование протекает исключительно через увиденное главным героем, то фильм приоткрывает завесу меж двух миров, явив ранее обезличенных персонажей, являющихся частью механизма развязавшей конфликт. Они называют себя солдатами, но их самая большая жертва разве что несвежий круассан, съеденный на завтрак, или пролитое на штаны вино. Проведя всю войну в уюте под крышей особняка, генерал немецкой армии не испытывал нужды ни в еде, ни в чистом белье. Такой комфорт даже позволял кормить своего пса так, как не кормили ни одного немецкого солдата. Сцена незапланированного пира под грохот канонад во французском окопе прекрасно передает этот факт. Как сказал Кат: 'Военным в мирное время нечем заняться'. Пытаясь продлить насколько это возможно войну, которая является его единственным утешением в жизни, и которая вот-вот должна завершиться, генерал совершает безрассудный поступок, отправив в последний бой солдат, только что празднующих ее окончание. В последние минуты боевых действий, он бессильно наблюдает за циферблатом часов, которые непременно сообщат ему о том, что он больше не важен. И если Толстой рассматривал страдание как путь к саморазвитию, то Ремарк никаких моральных выгод в нем не наблюдал. Это безусловно трагедия, где индивидуальность человека сравнивается с землей, под воздействием сил за пределами их понимания. Душа в отличие от тела не подвержена гомеостазу. Но Пауль Боймер больше не страдал и не боялся смерти, ведь он уже был мертв. Когда в последние часы военных действий он видит в окопе плакат, оставленный годами ранее его товарищем, он понимает - на западном фронте без перемен.