Чёрный песок. Письма с острова смерти

Военная драма Клинта Иствуда 'Письма с Иводзимы' - одна из двух частей дилогии (или, если хотите, диптиха), вместе с фильмом 'Флаги наших отцов', 2006 стала необычным и непривычным повествованием об одной из трагических страниц в истории второй мировой. Основана на опубликованном сборнике писем генерала Тадамити Курибаяси, погибшего в боях с американскими войсками на японском острове в 1945 году. Писем, которые боевой офицер и военачальник писал своим близким, не имея возможности отправить их по адресу. Письма найдены во время раскопок в пещерах горы в наше время и отсюда начинается флэшбэк в февраль-март 1945. Режиссёр не ставит целью объяснять причины военных действий между США и Японией в 1941-1945, не напоминает о Перл-Харборе в декабре 1941, об имперских амбициях японского руководства в отношении северных, южных и заокеанских соседей. Он рассказывает о войне словами и глазами солдат, окопавшихся у горы Сурибати в чёрных песках острова Иводзима, и образами их далёких любимых родных. Такую войну, а не трибунный пафос, видели не только японцы. Её видели американские солдаты, поливавшие чужую землю своей кровью и возвращавшиеся домой в гробах. Такую войну видели советские солдаты, начиная с озера Хасан в 1938, затем на реке Халхин-Гол в 1939, и наконец в августе 1945. Иствуд создаёт образ окопной правды. Страшной, кровавой, ужасающей, абсолютно бесчеловечной. Может быть, впервые он так натуралистичен. Он показывает то, о чём никогда не говорили настоящие ветераны боевых действий стран-участниц второй мировой своим детям, своим семьям, своим близким. Но они пережили этот ад на земле. И ловили хотя бы одно слово, сказанное или написанное по-человечески, от сердца. Плакали, думая о своих маленьких детях дома. Плакали над телами своих боевых товарищей. Молча сглатывали комок, узнавая из радиограмм о том, что помощь не придёт, выполняя циничные приказы высшего командования исполнить воинский долг и с честью умереть. В последние дни и часы своей жизни кто-то смог действовать не по кодексу самурая или камикадзе, а по совести. Хочется отметить удивительный подбор актёров. Роль генерала Курибаяси филигранно исполнил Кэн Ватанабэ, показывая прекрасного боевого военачальника-аналитика, его умение воодушевлять своих солдат, сохраняя верность долгу, самоотверженно вести их в атаку, а также трезвое осмысление ситуации, своей роли священной жертвы в тактических играх высшего командования, осознание масштаба неизбежной трагедии, искреннее человеческое стремление поддержать бойцов, нежность и горечь чувств к своей семье, достоинство в безысходности, достоинство перед уходом. Пекарь Сайго - роль Кадзунари Нинамия. Совсем юный призывник. Вчерашний мальчик. Тонкий, хрупкий, неловкий, скромный. До дрожи небоевой вид. Со всех сторон упрёки и пинки. Мысли о юной жене и родившейся уже в его отсутствие дочери, которую он так и не увидел. Ужас в глазах от искалеченных тел вокруг, страх от обстрелов и взрывов, передаваемый судорожными, скрюченными движениями. И неожиданная, безумная, безудержная ярость во время пленения, когда увидел в качестве трофея за поясом американца кольт своего генерала. 'Ты настоящий солдат'. Почему-то думаю о своём родственнике, от которого осталась только одна фотография. О 18-летнем Германе, младшем брате моей бабушки Евдокии, которого в 1944 году призвали в Красную Армию сразу после окончания школы. Жил на Камчатке в семье своей старшей сестры, потому что родители уже умерли за 6 лет до того. Служил на Дальнем Востоке, принимал участие в боевых действиях августа 1945 года в ходе советско-японской войны. Погиб в 19 лет. Как было написано в похоронке 'от рук японских камикадзе'. Бабушка, прочитав, потеряла сознание. Уходил на войну мальчиком. Ушёл в вечность воином. Война - трагедия для всех сторон. Эту трагедию Клинт Иствуд показал в чёрно-белых, графитно-серых оттенках, на которых очень резко видны яркие вспышки взрывов, огонь, кровь и бело-красный японский флаг. Красное и чёрное - цвета траура. Могут найтись любители покритиковать графику. Но по-моему, оно того не стоит. Саундтрек, написанный Кайлом Иствудом совместно с Майклом Стивенсом, в тонкой, аккуратной аранжировке Ленни Ниехауса вплетается в повествование напоминающей о себе старой раной, а в финале звучит нежно и печально, как память об ушедших любимых, с каплями слёз на ресницах. Я давно отказываюсь смотреть фильмы о войне, не хочется видеть современные фэнтези на очень горькую тему. Дилогия Клинта Иствуда 'Флаги наших отцов' и 'Письма с Иводзимы' - исключение из моего правила.

Тема войны, показанная со стороны противника, довольна больная и всегда подвергается критики. Благодаря устоявшимся правилам и отчасти пропаганде, образ врага обычно сформирован сугубо отрицательно - воевали фанатики, они были жестокими и вообще не зря мы их победили. Поэтому еще гораздо интереснее было увидеть фильм про оборону Иводзимы от американского режиссера, сценариста и продюсера Клинта Иствуда. И главным качеством данного творения являются люди, а точнее человеческие судьбы, которые объединило это сражение. Авторы показывают и простых рядовых, которые вынуждены страдать от болезней и плохой воды; и офицеров, пытающихся всеми силами поддерживать дисциплину; и генералов, старающихся на благо Японии. Все персонажи не лишены мотивации - одни просто хотят выжить, другие следуют своим принципам и чести. Все они оказались на одном острове и вынуждены сражаться с врагом, который превосходит их по количеству и танкам. Батальных сцен в картине практически нет. Но фильм и не про это совсем, ведь создателям нужно было показать прежде всего людей, оказавшихся на острове, откуда большинство больше не выберется после войны. Если вы хотите посмотреть на высадку, тогда 'Флаги наших отцов'. Если интересна история в целом, то 'Тихий океан' с множеством известных актеров. Фильм 'Письма с Иводзимы' для тех, кто хочет прежде всего увидеть драму. Ты переживаешь за персонажей, ведь ты не знаешь что их ждет в следующие секунды, минуты, часы... Из минусов - есть претензии к монтажу, есть претензии к цветокору (иногда просто не видишь где кто), но все они не настолько значительны, чтобы испортить впечатление о картине в целом.

Гуманность как пораженчество

Во втором фильме своей военной дилогии об Иводзиме Иствуд дает знать, что он – американский режиссер, критикуя японский милитаризм и делая протагонистами картины американофилов. Как это не странно, «Письма с Иводзимы» - более идеологический фильм, чем «Флаги наших отцов», авторская позиция здесь названа и явна: не стоило Японии начинать войну с США, не стоило измываться над своими гражданами, навязывая им патриотизм, не отличимый от милитаризма. Однако, подобный моральный вывод картины не делает ее менее талантливой. Несмотря на кажущийся проамериканский патриотический пафос она имеет столько несомненных эстетических достоинств, что те затевают ее недостатки. Проникновенный трагизм истории поражения японской армии, усиленный как музыкально, так и визуально, делает «Письма с Иводзимы» одной из лучших лент Иствуда и столь же мощным антивоенным фильмом, как «Бирманская арфа» или «Полевые огни» Кона Итикавы. Впервые у Иствуда голос разума и гуманности синхронизируется с пораженчеством, а бесчеловечность – с патриотизмом. Страшные портреты японских офицеров-фанатиков, одержимых танатофилией и обрекающих на смерть своих солдат, напоминают отличные фильмы о Второй Мировой, снятые в странах германо-японского блока, например, «Бункер» Хиршбигеля, где последние дни Гитлера и его штаба показаны впервые не как агония изуверов, а как общенациональная трагедия для Германии. Схожим путем идет и Иствуд, делая одним из героев генерала-западника, другим – барона-чемпиона, также американофила и третьим – рядового, мечтающего о дезертирстве. Из «Писем с Иводзимы» становится понятна косвенно подразумеваемая Иствудом альтернатива японскому милитаризму – американская демократия, с которой герои знакомы шапочно и о которой мечтают (а ведь именно ее изнанку, превращение всего и вся в шоу, режиссер показал во «Флагах наших отцов»). Тем не менее по степени чуждости штампам военного кино (больше половины экранного времени – это не бои, а разговоры и ожидания) «Письма с Иводзимы» ближе всего к «Тонкой красной линии» Терренса Малика – выдающемуся пантеистическому обвинению войне. Но если у Малика сама природа отрицает и отторгает войну как чисто человеческое дело, то у Иствуда пейзажи – будто фотографии потустороннего мира, в котором все уже решено. Если «Флаги наших отцов» - кино военное о предательстве памяти, то «Письма с Иводзимы» - кино антивоенное, пацифистское, не зря вспоминаются картины Кона Итикавы, в которых ужас каждодневного выживания на бойне стоит его героям здоровья не только физического, но и психического. Генерал-западник щадит своих солдат, ибо, по мысли Иствуда, ему не чуждо западное понимание ценности человеческой жизни, которого нет в Азии. Другие же офицеры-фанатики с промытыми мозгами – просто шестеренки в маховике гигантского обезличенного военного механизма. Чем-то напоминая героя Жженова из «Горячего снега», он – наследник толстовских рефлексирующих офицеров, для которых человеческая жизнь – высшая ценность: он стремится вести войну по правилам, слишком поздно понимая, что на войне правил нет. Рефреном фильма становятся письма двух военных своим семьям – генерала и солдата-интеллигента, в которых надежда на возвращение оказывается не убиваема никакими реалиями. Фильм Иствуда – не только о Второй Мировой, он – о самой сущности войны, даже освободительной, с которой нормальному человеку хочется побыстрее удрать. Схожие мысли в свое время обуревали Бардамю на передовой Первой Мировой – главного героя романа Луи-Фердинанда Селина «Путешествие на край ночи», с которым также можно сравнить «Письма с Иводзимы», столь велико в них разочарование в человеческой природе, одержимой самоубийственным импульсом. Несмотря на физиономические особенности представителей монголоидной расы, которые кажутся европейцу все на одно лицо, Иствуду и его сценаристам (среди которых были и японцы, на книге ветерана Второй Мировой фильм и основан) удалось сделать личности большинства исполнителей запоминающимися и различными. Характеры героев «Писем с Иводзимы», как в любом хорошем произведении искусства, меняются по ходу повествования, война срывает маски (аксиома любого текста или фильма о войне): фанатик-офицер оказывается трусом, американофил идет до конца, борясь с американцами, главные герои обоих фильмов лежат ранеными на носилках рядом. Именно в этом, последнем акценте сказывается общий смысл дилогии Иствуда, хотя они и о разном: ведь и Штаты, и Япония показаны в них весьма неприглядно, а значит – выхода из военного противостояния нет ни для кого. Одни волей случая становятся героями, ими делают их волчьи замашки дельцов, другие не хотят быть героями, но становятся ими против своей воли. В «Письмах с Иводзимы» - возможно, наиболее гуманистичном фильме Иствуда, он рассчитывается с ницшеанством окончательно: именно сверхлюди, фанатики и милитаристы развязывают войны, в которых погибают другие, слабейшие, они же тем временем делают на ней деньги и шоу. Именно так стоит понимать всю дилогию: японские милитаристы и американские шоумены – из одного теста, ибо и тем, и другим плевать на людей, и те, и другие не способны жертвовать собой, как безымянные герои Иводзимы, американцы и японцы.

'Поступайте правильно, потому что это правильно.'

По замыслу иконы всея Голливуда Клинта Иствуда, кинокомпании Warner Bros. Pictures (в содружестве с рядом других) и продюсера Стивена Спилберга (в содружестве с рядом других) в 2006-ом году вышла военно-биографическая дилогия про битву за Ивоздиму, произошедшую во времена Второй мировой войны между американцами и японцами. Суть дилогии складывалась в том, что первая часть дилогии 'Флаги наших отцов' (премьера прошла 9 октября) рассказывает события битвы глазами американских солдат, причастных к водружению флага, оказавшегося на фотографии, быстро ставшей национальным достоянием. Официальный же релиз второй части - как раз 'Писем с Иводзимы' - случился 15 ноября, то есть спустя лишь календарных месяц и одну неделю. Подобный подход к созданию военных драм не нов и сразу же появляются ассоциации с 'вьетнамской трилогией' Оливера Стоуна, где картина 'Рожденный четвертого июля' (1989) рассказывала о ветеране американских войск, а 'Небо и земля' (1993) показана глазами вьетконговской девушки. Вернёмся к 'Письмам с Иводзимы'. Платформой для сюжета послужили записки генерала японской армии Тадамити Курибаяси, командовавшего войсками при битве на Иводзиме. Как характерный солдат императорской армии он целиком и полностью подчиняется принципиальному военному кодексу, существовавшему в рядах армии испокон веков, но в своё время Тадамити Курибаяси проходил стажировку в США, за что некоторые подчинённые смотрят на него искоса. Генерал понимает, что битва заранее проиграна, но не в характере японцев сдаваться, поэтому они готовы, так сказать, к самоубийству. Но Тадамити Курибаяси не собирается так просто сдаваться и отдаёт внезапные приказы по обороне побережья. Это вызывает ропот, но именно действия Тадамити Курибаяси позволили японским солдатам ещё долгое время сдерживать натиск во много превосходящих американцев. И речь не шла о добровольной сдаче, здесь речь шла именно о битве, которая, правда, унесла множество жизней. Жизней даже тех ребят, которые не умели и не хотели воевать - эта сторона фильма показана рядовым Сайго, который в мирной жизни был обычным пекарем. Если рассматривать критический взгляд на 'Письма с Иводзимы' сравнивая при этом с 'Флагами наших отцов', то как раз 'Письма...' оказались более признанными, хотя оба фильма неплохие. Да и зрители выше оценили японскую часть дилогии, если исходить из оценок на 'КП' (средний 7,6 на данный момент против 7,0 у 'Флагов...'). К тому же на церемонии 'Оскар' 'Письма...' получили награду в категории 'Лучший монтаж звука' и имели ещё три номинации, когда 'Флаги...' только две и побед не сыскали. И надо понимать, что все шансы победы на 'Оскаре' у 'Писем...' были представлены в технических номинациях и это правильное решение коллегии жюри, ведь в этом плане 'Письма...' действительно смотрятся эффектно и атмосферно. А вообще в судорожном воздухе, тишине и накале, в пронзительных звуках и безжизненности острова Иводзима подкожно ощущается страх, страх боли и смерти, ощущается вкус, вкус страха и горечи. Совсем недавно покорителем подобного формата стал фильм 'Дюнкерк' (2017) Кристофера Нолана, однако источником вдохновения и прототипом вполне можно считать как раз 'Письма с Иводзимы'. Для исполнения роль генерала Тадамити Курибаяси Клинт Иствуд и иже с ним позвали Кэн Ватанабэ, пожалуй, одного из самых харизматичных японских актёров, многим запомнившегося по роли даймё Кацумото в батальной исторической драме 'Последний самурай' (2003). Ватанабэ убедительно воплотил образ генерала. Он ни секунды бы не сомневался, если требовалось бы отдать свою жизнь в обмен на жизнь его солдат. Он прекрасно понимал, что многие на острове - необстрелянные бойцы, у которых впереди могли бы быть долгие и счастливые годы, но безлюдная Иводзима, созданная вулканическими породами, без живности, растительности и воды станет для них последним пристанищем. Герой Ватанабэ с горечью это понимает, но не позволяет пройти упадническим настроениям, возбраняя совершать ритуал 'сэппуку' и его производные. Но всё равно самоубийства происходят и эта сцена - одна из самых жестоких, ужасных и печальных в фильме (кстати, косвенно она была задета и во 'Флагах наших отцов'). Тадамити Курибаяси даже размышляет о победе, хотя остаётся только горько успехнуться в ответ его утопическим мечтаниям. А чтобы более внятно понять, что на уме и в желаниях солдат императорской армии, то это нам помогает сюжетная линия про Сайго (Кадзунари Ниномия) и становится искренне жаль самого Сайго и тех ребят, которые волею войны оказались на печальном и бездушном острове Иводзима. Грамотный с технической точки зрения фильм, где Клинт Иствуд вновь показал себя одним из самых мудрых и талантливых кинематографистов за всю историю существования такого вида искусства. Клинт Иствуд не показал японцев страшными убийцами, здесь смысл того, что по обе стороны воевали достойные люди, но только многим из них пришлось сложить голову в бою. И, признаться, как по мне, то 'Письма с Иводзимы' надо рассматривать как отдельный фильм, не связывая в сюжетном плане его с 'Флагами наших отцов'. И если Вам по нраву военно-исторические драмы, то эта картина как раз для Вас. 7 из 10

В 2006 году Клинт Иствуд провел наверно самый необычный эксперимент в истории военного кино. Суть его взглянуть на войну с диаметрально противоположных сторон, с разных идеологий и взглядов, ментальности. Для этого он не стал использовать банальный прием, заключающийся в показе войны на примере двух героев с разных сторон. Он снял два фильма, два настроения, но с одной битвой и одним важным выводом. Получилась своеобразная дилогия, в отрыве друг от друга выглядящая иначе. Письма с Иводзимы-это второй фильм дилогии Клинта Иствуда. В ней по-прежнему идет речь о сражении за остров Иводзима, но только на этот раз с точки зрения проигравшей японской стороны. Фильм ведет повествование от лица нескольких героев: генерала который только прибыл на остров, по назначению самого императора и обычными японскими солдатами среди которых и молодой рядовой который поскорее хочет вернуться обратно домой к жене и сыну, новоприбывший из корпуса жандармов которого все опасаются, капитан олимпийский чемпион по конному спорту. Иствуд показывает ту сторону, которой не было до этого в американском кино, посмотреть на своего противника. И это по-настоящему другой мир. Очень странная ментальность японцев, их фатализм и готовность если не умереть, то не сдаться и покончить с собой без особой надобности. Но и здесь находится взгляд как бы извне. Генерал, который до этого долгое время служил с американцами и знает, как они действует, всеми силами пытается противостоять этой самой суицидальности своих подчинённых. Но не все из них его понимают и хотят слушаться. Обычный рядовой, который не хочет погибать поначалу одинок, как ему кажется в этом стремлении, но в процессе сражения мы увидим, что, как и любым другим людям страх войны присущ и настолько идеологически промытым солдатам. Наконец то став доверять бывшему жандарму он поймет, что не одинок в стремлении не только выжить, но и не подчиняться тем животным законам и тем ложным лидерам ради которых они воюют. Тем примечателен финал где этот самый рядовой уже готов умереть но только за того в кого реально верит, за того кто спас его жизнь. Так же режиссер показывает тот факт, что разница между солдатами не велика в бою, с какой бы стороны они не находились. Это показано в сцене спасения американского раненного японским капитаном и зачитыванием письма его матери. В этот момент солдаты понимают, что все ранее рассказанное им об американских солдатах ложь. Особенно эпохально фильм выглядит с рифмовкой с первой частью дилогии «Флаги наших отцов». Сцены боев и сражений фактически зеркалятся, а финальная сцена, где пленного раненного солдата кладут в один ряд с американцами и где то там, рядом лежит герой первого фильма, еще больше намекает, что на войне нет правых и виноватых, нет злодеев, как обычно показывается в военных фильмах. Все гораздо сложнее и в одном фильме японцы совершают жуткое убийство американского солдата, хотя мы так и не понимаем, что они с ним сделали, так и в другом уже американцы убивают японских пленных просто так, потому что балласт. Как и в любой войне здесь показаны все стороны, без прикрас. И что еще более иронично, что республиканец и американский патриот Клинт Иствуд, по качеству и проникновенности, сделал фильм о японской стороне сильнее, чем о самих американцах. Это не показатель мастерства. Подводя итог Письма с Иводзимы монументальное исследование врага, как такого же человека, показанного от лица японцев, но во многом обращенное для американцев. А вся дилогия является одним из лучших фильмов о войне в истории.

А, может, не такие они и плохие?

Я заранее могу сказать, что некоторым людям этот фильм не понравится. В частности, он может откровенно не понравиться китайцам, как красным, так и белым, и немудрено: японцы 1893-го года насиловали их страну, безраздельно хозяйничая в её северо-восточной части. На тот момент, когда происходил штурм Иводзимы, Маньчжурия всё ещё находилась под гнётом Квантунской армии, относившейся к местным жителям, как Гитлер - к евреям, не говоря уж о деятельности 'отряда-731'. Однако, в этом фильме речь идёт о битве, случившейся на японской земле, и здесь акценты несколько меняются. В этом фильме освещаются две вещи: во-первых, бессмысленность жестокости на войне и военщины в целом, исчерпывающих примеров этого по всему фильму - величайшее множество, они проявляются даже там, где войны-то, собственно, и нет, хотя это - только первые сорок минут фильма, а, во-вторых, уважение к противнику. Его проявляют как японцы в самом фильме, так и американцы, хотя в фильме это заметить труднее, однако, сам факт того, что американский режиссёр показал бойцов страны Оси, воевавшей на стороне нацистской Германии, устраивавшей геноцид на оккупированных территориях...героями. Как и Манфред Грегор в своей книге 'Мост', а после него - режиссёры Бернхард Викки в 1959-м и Вольфганг Панцер в 2008-м - в экранизациях этой книги. Такое вот противоречие складывается во время повторных просмотров 'Писем'. Достаточно вспомнить, как лично для себя я отметил, что отношение к Сайго, мирному пекарю, насильно мобилизованному на империалистическую войну, у меня менялось: во время первого просмотра его позиция во время спора о контратаке на гору Сурибати мне казалось логичной и понятной, и я ему вполне сочувствовал, когда же я просматривал второй раз, у меня возникло чуть ли не отвращение к этому персонажу. Впрочем, я уже как-то говорил, что бывают такие люди, каких даже за своих близких да за родной клочок земли калачом сражаться не заставишь. Иное дело - генерал Курибаяси. Кэн Ватанабэ вообще гениален, как актёр. Сам его вид мужественного и умудрённого опытом человека говорит о том, что он рождён для таких ролей: самоотверженных и отважных лидеров, готовых идти до последнего, которые 'всегда будут в первых рядах' (с), как и в 'Последнем самурае'. Разумеется, жирный плюс фильму - за него. Жаль только, что в подходящий момент мысль о том, что лучше учиться чистить винтовки, чем драить сапоги всей роте, он не озвучил вслух, хотя чин позволял. Правда, я одного не понял: почему у японцев нет ни одного пистолет-пулемёта? Конечно, 'Type 100' выпускали ограниченными партиями - не более одного миллиона штук (для сравнения, пистолет-пулемётов Томпсона вышло свыше трёх миллионов штук разных моделей во время войны), но у офицеров они точно должны были быть, не говоря уж о том, что в войсках использовался, в основном, иной тип пистолета Намбу, который в фильме не освещён, зато в любом китайском фильме о войне этот пистолет стал столь же известен, сколь 'люгер-парабеллум' - в руках нацистских офицеров в советских и американских фильмах. Ну и советский ГАЗ, мелькнувший в одном кадре, куда ж без него? Хотя, в каком-то смысле, это достаточно символично... Иными словами, фильм - шедевр. Это надо уметь: гармонично совместить антивоенную мысль с общим патриотическим настроем ленты...но для японцев. В этом и заключается идея: показать, что с той стороны тоже были герои, вернее, те люди, которые, согласно 'Флагам наших отцов', вдохновляют своими поступками, подобно Курибаясь, тех, кто не всегда способен на подобное, как Сайго. Возможно, японцы и были плохими. Но не когда противник ступил на их родную землю, и они поняли все те ужасы, какие ощутили народы оккупированных Японской Империей территорий. И уж эти - точно не злодеи, хотя, как показывает чисто человеческая практика, таковые среди них есть. 10 из 10