Чужой черновик — голливудский блицкриг
Фундамент этого фильма — это акт блестящего продюсерского мародерства. Изначально сценарий назывался «Честь среди воров», писался Джоном Нолфи под режиссуру Джона Ву и рассказывал о дуэли двух европейских грабителей. Но Стивен Содерберг выкупил этот текст, взял скальпель и хирургическим путем вшил в чужеродную историю имена Дэнни Оушена (Джордж Клуни) и его своры. Именно этот производственный франкенштейн объясняет всю анатомическую странность картины. Вы ждете классического ограбления, а получаете европейские каникулы голливудской элиты, натянутые на глобус чужого сюжета. Это не сиквел в привычном понимании, это высокобюджетная афера, где главной жертвой стал сам жанр. «Счётчик тикает — казино хихикает» Прошло три года. Криминальная пенсия оборачивается финансовой петлей. Терри Бенедикт (Энди Гарсиа) методично вышибает двери в уютные жизни каждого из одиннадцати подельников. Деньги давно спущены на сомнительные инвестиции, отели и глупые амбиции. Бенедикт выставляет ультиматум: вернуть 160 миллионов долларов плюс 38 миллионов процентов за две недели. Это финансовая гильотина в чистом виде. Работать в Штатах невозможно — они под прицелом всех камер страны. Загнанные в угол, обремененные долгами и страхом смерти, они бегут в Амстердам за легкой добычей. Но на месте выясняется, что их опередили. На месте сейфа их ждет лишь голографическая визитка черной лисицы. Кто-то очень богатый решил превратить их выживание в свою личную спортивную игру. «Свита гуляет — шеф бабки считает» Команда трещит по швам от джетлага и собственных комплексов. Расти Райан (Брэд Питт) превратился в машину по поглощению углеводов в безумных рубашках, параллельно пытаясь разрулить токсичный роман с агентом Европола. Линус Колдуэлл (Мэтт Дэймон) потеет от комплекса неполноценности, отчаянно требуя расширения полномочий и таща за собой свинцовую тень легендарных родителей-воров. Братья Маллой (Кейси Аффлек и Скотт Каан) деградировали до состояния двуглавого идиота, способного лишь на бесконечные бытовые перепалки. А Башер Тарр (Дон Чидл) продолжает насиловать слух чудовищным британским акцентом, отвлекаясь на журналы. Это больше не слаженный механизм из первой части. Это дисфункциональная группа поддержки для клептоманов, оказавшаяся на европейских гастролях без внятного плана. «Графские замашки — капоэйра без рубашки» А вот и корень зла — Франсуа Тулур, он же Ночной Лис (Венсан Кассель). Если Оушен ворует, чтобы выжить и не поймать пулю от Бенедикта, то Тулур ворует от скуки. Это аристократ с гипертрофированным эго, который живет на вилле у озера и оскорблен самим фактом существования кого-то, кого называют «лучшим вором в мире». Его мотивация — это дистиллированное тщеславие. Тулур танцует капоэйру сквозь хаотичную сетку лазерных лучей просто потому, что может. Он антипод американской криминальной практичности. Этот конфликт работает безупречно: отчаянные работяги с паяльником у горла против скучающего феодала, которому некуда девать свои акробатические таланты. Сценарный паралич и звуковой адреналин И вот здесь картина начинает хромать на обе ноги. Содерберг так увлекся европейской эстетикой, что пожертвовал ритмом. Во втором акте сюжет вязнет в бесконечных поездках на поездах и распитии эспрессо. Хирургическая точность плана ограбления заменена на чистое визуальное пижонство. Самый больной нарыв сценария — это мета-ироничный твист в третьем акте, где одному из персонажей приходится притворяться голливудской актрисой, которую играет эта же актриса. Это решение пробивает четвертую стену с такой силой, что весь выстроенный саспенс со свистом улетает в образовавшуюся дыру. Но этот труп отказывается остывать, потому что саундтрек Дэвида Холмса вкачивает в его вены чистый, первородный фанк. Музыка здесь работает как дефибриллятор, спасая самые затянутые диалоги ритмичными басовыми линиями и ретро-битами. «Я думаю, что вторая часть визуально лучшая из трех, но она определенно самая странная» © Стивен Содерберг — Режиссёр Инди-кино за сто миллионов баксов Самое безумное в этом фильме — его операторская работа. Содерберг, скрываясь под псевдонимом Питер Эндрюс, снимает 110-миллионный блокбастер так, словно это забытый французский триллер из семидесятых. Резкие наезды зумом, агрессивные желтые и синие светофильтры, стоп-кадры, рваный монтаж и естественное освещение. Это возмутительно стильно. Картина откровенно презирает законы голливудских сиквелов. Она не пытается переплюнуть первую часть в масштабах, она уходит в чистый арт-хаус, где люди в дорогих костюмах говорят загадками на фоне римских развалин. Наглость, с которой студии продали этот экспериментальный капустник под видом летнего хита, заслуживает отдельной криминальной премии. Они обнесли не казино в Вегасе и не европейские музеи. Они элегантно развели руководство Warner Bros на оплату своего элитного отпуска в Италии. И самое смешное, что мы с удовольствием купили билеты, чтобы посмотреть, как они тратят эти деньги. 7 из 10



















