Трубку сняла на пару слов — получила ведро мозгов
Боб Вайнштейн посмотрел черновые материалы и пришёл в неописуемое бешенство. Продюсер требовал немедленно уволить постановщика, аргументируя это тем, что белая пластиковая маска маньяка больше похожа на грустную собаку, а отснятые стартовые сцены не пугают даже нервного школьника. Чтобы не вылететь на обочину индустрии, седому ремесленнику пришлось за выходные экстренно смонтировать первые тринадцать минут картины и швырнуть эту кассету прямо на стол разъярённому начальству. Этот короткий кусок плёнки не просто спас карьеру старика. Он переписал ДНК всего увядающего жанра. «В доме тихо и тепло, скоро высадят стекло» Американская субурбия — это всегда огромное кладбище амбиций, замаскированное под идеально ухоженные газоны. Тихий калифорнийский городок Вудсборо намертво погряз в сытой скуке. Местные подростки варятся в бульоне из школьных интриг, зашкаливающих гормонов и взятых напрокат видеокассет, свято веря в свою абсолютную неуязвимость. Стартовый тупик выстроен безупречно: уютный дом на отшибе, наступает вечер, золотистый попкорн угрожающе набухает в фольге на горячей плите. Жертва беззаботно берёт телефонную трубку, лениво ожидая услышать скабрёзные шутки своего ухажёра. На том конце провода звучит вкрадчивый мужской голос, который без стука ломает хрустальный купол загородной безопасности. Точка невозврата пройдена ровно в тот момент, когда невидимый собеседник резко перестаёт флиртовать и начинает жестко диктовать правила кровавой викторины. Иллюзия тотального контроля лопается за секунду. Запускается мясорубка, где спасительной кнопки паузы попросту не существует. «Копы чешут животы, маньяк режет на бинты» Местная фауна заслуживает отдельного психиатрического диагноза. Взять хотя бы бравого помощника шерифа. Дьюи Райли (Дэвид Аркетт) — это ходячий комплекс неполноценности, затянутый в униформу на пару размеров больше нужного. Он искренне пытается играть в крутого стража порядка, обладая при этом угрожающей харизмой плюшевого медведя. На резком контрасте с ним врывается в кадр Гейл Уэзерс (Кортни Кокс). Она — беспринципная стервятница с микрофоном, готовая пустить родную бабушку на собачьи консервы ради эксклюзивного репортажа прямо из лужи свежей крови. Школьный контингент тоже сверкает гранями. Рэнди Микс (Джейми Кеннеди) — невыносимо душный гик. Этот парень застрял в мире VHS-кассет, заменяя реальный жизненный опыт маниакальной насмотренностью. Он наизусть цитирует все правила выживания, но становится абсолютно беспомощным куском мяса, когда дело доходит до настоящей стали у собственного горла. Татум Райли (Роуз Макгоуэн) — дерзкая оторва, чей ядовитый сарказм так же хорош, как и её нулевые шансы не застрять в гаражной дверце для домашних животных. Билли Лумис (Скит Ульрих) сверкает пронзительным взглядом испорченного клона Джонни Деппа на тяжёлых антидепрессантах. Его верный соратник Стью Мэйхер (Мэттью Лиллард) безостановочно генерирует маниакальную энергию мультяшного койота, обожравшегося мощными стимуляторами. «Монстр споткнулся о ковёр, вот такой он живодёр» Теперь безжалостно вскроем нашего антагониста. Гоустфейс — это вам не бессмертный молчаливый терминатор и не инфернальный монстр из глубин преисподней. Это абсолютно жалкое, физически неуклюжее создание. Он постоянно спотыкается о кресла, смачно получает межкомнатными дверями по лицу, истошно кряхтит и теряет равновесие после каждого ответного удара. В этом кроется его по-настоящему леденящая душу реалистичность. Под дешёвым чёрным балахоном скрывается не вселенское проклятие, а банальный, вспотевший от ярости маргинал. Он судорожно компенсирует свои накопившиеся детские комплексы с помощью блестящего охотничьего ножа и копеечного пластикового модулятора голоса из радиомагазина. Зло в этом городке мелочно, суетливо и питается исключительно эффектом внезапности. Сценарный триппер и святая сталь При всём культурном новаторстве, лента не избежала критических системных сбоев. Полиция Вудсборо демонстрирует уровень оперативного интеллекта пережаренной котлеты. Когда по тёмным улицам носится неуловимый мясник в карнавальной маске, копы пафосно объявляют комендантский час. Но при этом они гениально оставляют гигантскую толпу перепуганных подростков в огромном пустом доме абсолютно без присмотра. Это сценарный костыль размером с небоскрёб, который грубо и бесцеремонно рушит выстроенный до этого параноидальный саспенс. Логика здравого смысла даёт здесь огромную трещину исключительно в угоду удобному сбору всех жертв на одной просторной локации. Эта сценарная осечка сильно режет глаз, утаскивая густую атмосферу на дно абсурда. Но парадокс заключается в том, что этот халтурный недочёт полностью растворяется в бурном потоке режиссёрского интеллекта. Уэс Крэйвен блестяще реанимировал смердящий труп молодёжного слэшера, мастерски сшив его заново суровыми хирургическими нитками постиронии. Картина откровенно издевается над покрытыми пылью штампами, параллельно используя их с пугающей эффективностью. Главная героиня Сидни Прескотт (Нив Кэмпбелл) чётко осознаёт, что находится внутри стереотипного сюжета. Она вслух презирает шаблонных девиц из дешёвых ужастиков, которые в панике бегут вверх по лестнице вместо того, чтобы просто выскочить в распахнутую парадную дверь. Это демонстрирует тотальное уважение к зрителю, которого наконец-то перестали держать за безмозглый планктон. «Фильмы ужасов не создают страх. Они его высвобождают» © Уэс Крэйвен — Режиссёр «Кровь сиропом отдаёт, в видеопрокат народ идёт» Девяностые годы отчаянно задыхались от недостатка свежей крови, и этот дерзкий проект стал мощным дефибриллятором для целой киноиндустрии. Здесь абсолютно каждый кадр пропитан маниакальным вниманием к мелочам. Бутафорская кровь на экране слишком густая и подозрительно напоминает подкрашенный кукурузный сироп — это жирный, уважительный кивок классике семидесятых годов, когда использование настоящей свиной крови уже считалось жутким моветоном. Этот фильм сделал для домашнего определителя номера то же самое, что громадная акула-людоед сделала для беспечного купания в океане. Он хладнокровно превратил скучный бытовой прибор в инструмент чистейшего психологического террора, попутно отвешивая изящные реверансы гурману Лектеру с его известной гастрономической любовью к человеческой печени. «Вместо пульса бьёт битбокс, жизнь кладут в сосновый бокс» В конечном итоге, это кино — не о случайном психопате с кухонным тесаком наперевес. Это безжалостный и точный диагноз всему современному обществу. Обществу, которое настолько сильно привыкло потреблять концентрированное насилие с экрана, что даже собственное кровавое потрошение воспринимает как забавный и стильный сюжетный твист. 9 из 10
