Cherrytie«Любители истории»: «Pass it on, boys! Pass it on…»
They throw in Drummer Hodge, to rest
Uncoffined – just as found:
His landmark is a kopje-crest
That breaks the veldt around;
And foreign constellations west
Each night above his mound.
Thomas Hardy, 'Drummer Hodge'
Два года беспрерывных представлений по обе стороны Атлантики и с легкостью завоеванные главные театральные награды Старого и Нового света (премия Лоуренса Оливье и Тони, соответственно). Через две недели после последнего представления на Бродвее «Любители истории» вышли в прокат в формате 16:9. Студия Warner Bros. настойчиво пыталась выкупить у Алана Бэннета права на экранизацию. Но драматург решил, что искусство важнее суммы с шестью нолями, и не дал Голливуду «адаптировать» свое произведение в угоду массовой публике. В результате широкого проката в Северной Америке картина не получила, но зато позволила зрителям по всему миру практически в первозданном виде (кастинг и постановщики в полном составе перешли со сцены на экран) ознакомиться с пьесой, возможно одной из лучших в истории современного английского театра.
Местом действия фильм имеет Шеффилд начала 80-х, здесь в одной из школ юноши с кафедры истории готовятся к своим вступительным экзаменам (усердно занимаясь или же не менее усердно играя в гольф, ради спортивной стипендии) в колледжи элитные и не очень. Как и в любом сложносконструированном произведении, а «Любители истории» являются именно таковым, навести окончательные дефиниции относительно магистральной сюжетной линии очень непросто.
Молодой и перспективный учитель Ирвин (Стивен Кэмпбелл Мур) включен во внештатные сотрудники школы, чтобы поднатаскать учеников перед экзаменами. Он академичен и виртуозен в умении подбирать нужные цитаты и заимствования из различных источников. Но, чтобы принять Ирвина на полную ставку, руководство школы должно избавиться от престарелого Гектора (Ричард Гриффитс), который ведет «свободные занятия» (где ученики, в рамках повторения французского, разыгрывают сценку в борделе, изображая солдата и куртизанок). Между Ирвином и Гектором возникает не конфликт (Бэннет в результате примиряет их методы), но противоречия, для иллюстрации которых как раз и требуются восемь учеников, каждый со своим характером, чувствами и мотивами. Они грубы, как бывают подростки в своей вульгарности, но в тоже время нечто в старом толстяке Гекторе заставляет их быть снисходительными и прощать ему затрещины, раздаваемые в ответ на неуместные комментарии. Образ Гектора, к слову, был создан Бэннетом на основе реально существовавшего профессора Фрэнка МакИчрана, родившегося в первый год 20-го века, и всю жизнь преподававшего в английских школах. МакИчран был настоящим гуманистом и любителем поэзии и истории, написавшим большое количество весьма интересных работ в соответствующих областях.
Гектор точно знает, зачем он заставляет своих учеников учить стихи и песни, разыгрывать сценки и обсуждать исторические события. Только объяснить это языком методических пособий у него не получается. Именно этот момент является у Алана Бэннета смыслообразующим – особый тип не то чтобы знаний, скорее чувств, «неявного знания» Майкла Полани, понятого в социокультурном аспекте. По сути своей «Любители истории» располагаются где-то на пересечении философии (во всей ее совокупности с антропологией, аксиологией и пр.) и культурологии. 'All knowledge is precious whether or not it serves the slightest human use', - повторяет Бэннет на протяжении всего фильма.
Этика и эстетика в «Любителях истории» пересеклись в личности юноши Познера (Самуэль Барнетт). «I'm a Jew. I'm small. I'm homosexual and I live in Sheffield. I'm fucked», - так описывает себя Познер. Но его недостатки мнимы, он по-настоящему великолепен в ключевой сцене - в кабинете Гектора, когда все ученики, решив, что сегодня им свободные занятия ни к чему, отправляются домой. К учителю приходит лишь Познер, выучивший стихотворение Томаса Харди. Диалог Познера и Гектора является образцом мастерства, к которому должен стремиться любой драматург – просто и ясно наши герои обсуждают стихотворение, но очевидно это разговор о чем-то невыразимом, происходящий будто бы вне времени и действительности.
Николас Хитнер, ставивший «Любителей истории» на сцене, скептически отнесся к идее экранизации. Так как по сути своей пьеса эта антикинематографична, в ней нет действия, как его понимает кинематограф, а интерьеры ограничены классной комнатой (на сцене это была серая стена с газетными вырезками, пианино и стол). Многие недальновидные критики выпустили очень поверхностные и злобные обзоры на фильм, увидев в истории лишь отрицание ценностей элитного образования и подростковую влюбленность. Очевидным аргументом, развенчивающим подобные теории на счет классовой неприязни к Оксбриджу, является то, что сам Алан Бэннет выпускник Оксфорда. Да и повествует автор исключительно об образовании в плоскости метафизики, школьные скамьи нужны ему лишь в качестве интерьера.
«Любители истории» становятся объектом постановки беспрерывно по всему миру (от студенческого клуба Оксфорда до небольших театров США, не говоря уже о том, что в европейских театральных классах история Познера стала почти что необходимым стандартом), и если вы захотите увидеть версию on stage, то найти подходящее представление не составит особого труда. Но, как и в случае с произведениями Уильяма Шекспира, эта пьеса Бэннета способна покорить зрителей только при наличии правильно подобранных актеров и той магии, что создается их взаимодействием. Повторить чудо, каким были оригинальные «Любители истории» не удалось пока никому, даже отрывок из постановки, разыгранный в рамках празднования 50-тилетия Национального Театра, в котором частично участвовали актеры первоначальной версии, смотрелся как грубая фальшивка, имитация действительно неповторимого.
Самуэль Барнетт больше появляется на сцене, нежели на экране. «Любители истории» принесли ему не только сильные переживания из-за необходимости исполнения ряда музыкальных композиций (включающих «L’Accordeoniste» Эдит Пиаф), но и первую номинацию на Tony (вторую он получил за лучшую из возможных «Двенадцатую ночь»). Ричард Гриффитс позже еще раз будет работать с Бэннетом, это случится в 2009-м году, когда на лондонских подмостках появится «Привычка творить искусство», фантазия, повествующая не о чем-нибудь, а о встрече Бенджамина Бриттена и Уистена Одена. Для всех актеров «Любителей истории» данный фильм стал высшей точкой, может быть и не относительно карьеры, понятой как шоу-бизнес, но определенно наивысшим достижением в области искусства.
Мечтательный Познер, и счастливый лишь тем, что может заниматься воспитанием чувств, старый учитель Гектор не просто хороши, они лучше всех. С точки зрения общественного большинства они конечно никакие не герои – неуспешные и даже жалкие, не добившиеся признания и положения. Но Алан Бэннет совсем не ценит здравый смысл и общественное мнение, признавая при этом их значение. «I’m not happy, but I’m not unhappy about it», - суммирует Познер. Пусть так. Но зато этому странному юноше ведом целый мир из книжных страниц, который дарит то непередаваемое ощущение, что кто-то вот-вот возьмет тебя за руку.
