Бруталист

Не молодой, но не старый еврейский архитектор Ласло Тот (Эдриан Броуди) в ужасе бежит из оккупированной советскими войсками Европы. Последний факт подчёркивается, а то что архитектор еврей проходит красной линией по всему фильму. В Америке его ждёт кузен с красивой женой. Кузен сменил фамилию и открыл мебельный магазин 'Миллер и сыновья'. Сыновей у него нет, но приходится приспосабливаться, так как 'местное население обожает семейный бизнес'. В Европе у Ласло осталась жена, потому что их 'насильно разлучили'. Кто разлучил и почему — непонятно, ведь уже 1947 год. Талантливый архитектор Ласло начинает работать на двоюродного брата и вдруг поступает предложение от сына некого богача Ван Бюрена (Гай Пирс) — надо заняться библиотекой. Талантливый архитектор увеличивает бюджет в два раза и делает библиотеку именно в стиле брутализм. Если кому–то неохота лезть в википедию, то вспомните, например, советские дворцы культуры — это оно и есть. Но в фильме и так всё объясняют. Выдвинутый на Оскар Эдриан Броуди, уже кажется, за что–то подобное получал заветный приз. И, соответственно, хорошо знает как надо играть расовую угнетённость. Та оно и есть, да и вообще, посмотрев на фотографию актёра сразу становится понятно — человек несчастен, а может и глубоко. Интересно было бы посмотреть такой мем — коллаборацию без фотошопа: Броуди и Ривз сидят на скамейке в парке. Чтобы добавить остроты типичной тягучей оскаровской драме к ГГ добавляют несколько пороков. Происходит (а кто бы сомневался) некий конфликт между слоями общества. Просто потому что люди богаче и могут себе всё позволить. В одной из сцен Гай Пирс это орёт прямым текстом в камеру. Вялая интрига фильма состоит вот в чём: построит в конце концов еврейский архитектор, то что задумал или нет. Или его придавит балкой. Глядя на макет епископальной церкви, который из картона клеил Ласло Тот, вспоминается 'О чём говорят мужчины'. Ростилав Хаит, глядя на картину Тищенко говорит: 'Ужасно. Или прекрасно.' А ещё больше сюда подходит 'сомнительно, но окэй'. Именно так оценивает работу эксцентричный богач Ван Бюрен. У Гая Пирса это первая в жизни номинация на оскар, без сомнений, роль вышла интересная, но чего–то особенного ('я съел его печень и запил кьянти') в ней нет. Остальные персонажи, как и полагается, картон высшей категории. Абсолютно лишняя линия с женой (ещё одна номинация: Фелисити Джонс) и племянницей, но ещё более лишние, а точнее, абсолютно ненужные это две сцены недосекса. Вроде как, в кино уже довольно давно прописано: секс и курение запретить. Но и курят здесь тоже много. До секса, вместо него и просто так. Чтобы полностью соответствовать стандарту высокой драмы в фотошопе весь трёхчасовой материал пропустили через синий фильтр. Больше никаких изобретательных находок замечено не было. У фильма 10 номинаций, включая режиссёра, оператора, художника и сценарий. Сценарий может был бы и неплох, но в финале красивым женским голосом нам всё со сцены и рассказывают. Будто мы сами не догадались. Самое удачное в фильме это его название. Может быть получится в голове как–то связать того ГГ, которого неплохо сыграл Броуди и архитектурный стиль. Возможно, это вторая находка картины. 'Бруталист' — штампованная оскаровская драма, старательно сделанная по бабушкиным лекалам. Иногда авторы спохватываются и не забывают поддать газку в виде неожиданного твиста. Нельзя назвать его скучным, плохим или хорошим. Все эти три качества как–то сочетаются.

Бруталист» - фильм о боли, памяти и надежде

Итак - посмотрел я фильм «Бруталист». Очень, конечно, жаль, что я не смог посмотреть этот фильм раньше. Он вышел в прокате где-то в ноябре 2024 года. Но, увы, с моим знанием английского языка я не могу смотреть фильмы на такие серьёзные темы, как психологические авторские драмы - да ещё и на тему Холокоста. Я могу смотреть простые комедии, криминал, триллеры, но здесь всё гораздо глубже. Поэтому - чтобы по минимуму напрягаться, я ждал появления субтитров - либо на английском, либо на русском языке. А дальше как-то всё откладывал - то не было времени, то ещё что-то - уже и не помню. И вот - увидев на «Оскаре» в воскресенье, как Эдриан Броуди вручает награду в номинации «Лучшая мужская роль», я всё-таки решил посмотреть этот фильм. И вы знаете - фильм мне очень понравился. Меня поразило, что он снят за очень скромный бюджет - около 10 миллионов долларов, при том что собрал в прокате примерно 50 миллионов. Я так понимаю, что, помимо Эдриана Броуди, актёры, такие как Фелисити Джонс и Гай Пирс, либо не брали полноценный гонорар, либо работали за процент от сборов. Насколько мне известно, фильм снимали в Восточной Европе, возможно, в Венгрии - и это тоже сильно повлияло на стоимость производства. Тем не менее - фильм получил 10 номинаций на «Оскар» и забрал три статуэтки - за лучшую мужскую роль (Эдриан Броуди), операторскую работу и музыку. Теперь что касается самого фильма - постараюсь без спойлеров. Нас переносят в послевоенное время - 1947 год. Главный герой, которого играет Эдриан Броуди, эмигрирует в США из разрушенной Европы. После всех лишений, мук и ужаса, пережитых в немецких концлагерях - это, конечно, оставило глубокий след в его душе. Он приезжает в Филадельфию - к своему двоюродному брату - и начинает работать у него в мебельном бизнесе. Тот даже сдаёт ему место в кладовке. Дальше вы увидите многое. Вы увидите судьбы людей - разрушенные войной. Увидите, как ломаются семьи. Также показаны богатые люди - чиновники, промышленники, миллионеры - жадные, холодные, способные использовать свою власть и деньги, чтобы унижать и подавлять более слабого, уже надломленного человека. Я считаю, что с этой ролью Гай Пирс справился просто шикарно. В какой-то момент он даже напоминает Дэниела Дэй-Льюиса в фильме «Нефть». Вообще - по атмосфере фильм местами очень похож на работы Пола Томаса Андерсона. Дальше появляется жена главного героя - которая, к сожалению, стала инвалидом - она не может ходить. Это последствия голода, болезней и пыток в концлагерях. Но несмотря на это - семья воссоединяется и пытается заново выстроить свою жизнь. Фильм очень атмосферный - он передаёт дух 40-х и 50-х годов. Я, например, много узнал о таком архитектурном направлении, как брутализм. Теперь - когда я вижу такие здания - я начинаю их понимать. Это грубые формы, прямые углы, бетон, маленькие окна, узкие пространства - всё выглядит тяжёлым, давящим. Такие здания можно увидеть и сегодня - не только в Нью-Йорке, но и по всему миру. И главный герой - Ласло - как архитектор - пытается создать мемориал, который отражает боль, страдание и внутреннюю тьму - но при этом оставляет место для надежды. Его архитектура напоминает тюрьму или даже концлагерь - но при этом он делает высокие потолки и окна наверху - чтобы внутрь попадал свет. Этот свет - как символ надежды, свободы, выхода из тьмы. Человек в этом тяжёлом пространстве всё равно может поднять голову вверх - и увидеть свет. То есть весь свой травматичный опыт он переносит в архитектуру. Кому интересно - обязательно посмотрите этот фильм в кино. Очень жаль, что я добрался до него только спустя почти полтора года после выхода. Но лучше поздно, чем никогда.

3 часа пустоты

Overture Обласканный критиками, собравший большое количество наград и готовый вовсю пошуметь на Оскаре монументальный проект Брэди Корбета. Какой получилась новая картина режиссера и что скрывается за громадным хронометражом? Part 1 Лазло Тот, главный герой картины, житель Венгрии с еврейскими корнями, эмигрирует в США в середине 50-х годов. На родине он был известным архитектором и преданным мужем, но война внесла свои коррективы, и он был вынужден бежать из страны. В Америке он не сразу возвращается к своему делу жизни, но однажды встречает богатого незнакомца встреча, которая навсегда меняет его судьбу. 'Бруталист' действительно монументальное кино, таковым в частности его делает форма, через которую на протяжении фильма режиссер старается раскрыть множество важных аспектов, которые он хотел донести до нас. Здесь и прямые намеки в названии картины, где брутализм является движущей силой, своей жесткой, грубой формой отчетливо сопоставляющий архитектуру с внутренним миром героя. Нарратив, где структура повествования умело делится на важные этапы в жизни героя, не давая зрителю заскучать на длинной дистанции. К аудиовизуальной части здесь тоже сложно придраться, пленка в картине и нетривиальные операторские решения очень сильно добавляют фильму в его масштабе. Цвету в фильме стоит конечно написать отдельную оду, но я просто заострю внимание на начальных кадрах эпилога, где картинка в своей насыщенности достигает какого-то невероятного эмоционального террора. Intermission Part 2 Тем не менее, за всё время просмотра я так и не смог понять оправданность вложенных в фильм усилий. В картине есть центральный конфликт, который двигает сюжет, есть изначально интересный, невротичный персонаж в исполнении Броуди, и эксцентричный богач в исполнении Гая Пирса. Но самое главное всему этому трудно поверить. Авторы оставляют множество вопросов, на которые либо не дают ответа вовсе, либо отвечают так, будто оправдываются перед зрителем. Персонажи, волей случая помещённые в сложные обстоятельства, не вызывают сопереживания. Их судьбы меняются, но отношение к ним остаётся неизменным как, впрочем, и они сами. Даже заход на территорию эксплуатационизма не вызывает той эмоциональной реакции, которую, по идее, должен был бы. 'Бруталист' поднимает множество тем, но все они служат лишь фоном к главной идее: разложению личности, жертвенности и утрате ощущения реальности в попытках угнаться за неуловимой мечтой. Герой Броуди всю жизнь в Америке пытается построить свой проект мечты снова и снова сталкиваясь с препятствиями. Его отбрасывает назад, но он продолжает. Так же и режиссёр пытается выстроить целый мир внутри своего фильма. Но, как и на любой стройке, бюджета не хватает, команда не всегда надёжна, а сроки постоянно срываются. Epilogue И по итогу в финале нам объясняют задумку автора, что ставит жирную точку в претенциозной попытке совладать со своими же амбициями. И к сожалению, этот фильм кроме своей формы ничем не смог меня зацепить, так и оставив на себе клеймо оскаровского проекта.

Он обещал построить храм капитализма, а выстроил его надгробие.

У «Бруталиста» есть антракт. И этот факт лучше всего характеризует сердце фильма. Где-то на середине действие просто замирает, и это редкое, почти вымершее в кино умение: оставить зрителя наедине со своими мыслями. Как будто режиссёр перестаёт быть проводником и становится собеседником, который внезапно умолкает, чтобы ты сам закончил фразу. Не торопясь. Фильм начинается как притча. Архитектор, венгерский беженец Ласло Тот (нежный, но решительный Броуди) прибывает в Америку после войны. Он замкнут и немного нелюдим, но внутри него скрывается не просто талант разлиновывать бумагу чертежами, а нечто более живое. Искра. Та, которую замечает Харрисон Ван Бюрен (напористый Гай Пирс) — миллиардер, покровитель и тень. С этого знакомства начинается их странный танец: капитала и искусства, выживания и гордости, памяти и боли. Все три часа сюжет развивается неспешно, будто всё происходит внутри бетона. Плотно и гулко расходится мелкими трещинами, но без без резких движений. Ван Бюрен предлагает Лазло спроектировать здание, которое никто не хочет, но которое невозможно не построить. Тот (простите за каламбур) соглашается, потому что несёт в себе Холокост, и его чертежи выглядят, как молитвы на забытом языке. Строгие, но многослойные. Ласло не может не строить, потому что не может не чувствовать, и каждый раз, когда он пытается от этого убежать, мир напоминает: «Ты здесь не просто так». Ван Бюрен противоположность Ласло. Он яркий и обаятельный хамелеон, который привык эгоистично подчинять пространство вокруг себя. Он искренне восхищается эмигрантским гением, но под этим восхищением медленно мутирует отравляющая зависть. И зависть не к славе или таланту, а как будто к боли, к самому источнику творчества. Герой Пирса раб своей безболевой свободы. Он может купить всё, кроме голоса, который шепчет внутри: «Помни». В какой-то момент именно поэтому произойдёт ошеломительный акт насилия – последняя попытка завладеть тем, что принадлежит лишь Лазло. Но принадлежит не телом. А историей. И, конечно, этот танец воплощают глыбы – Броуди и Пирс играют свои лучшие роли. Один умудряется взывать к сердцу лишь глазами, другой говорит так, что ты испытываешь страх и трепет одновременно. Жаль, конечно, что Пирс не получил позолоченную статуэтку. Да, это не Льюис в Нефти. Но там был архетип, а Ван Бюрен – это воплощение души капитализма. Напористой и алчной, но бесстрастной. Корбе (режиссёр) умудряется упаковать эту притчу в чистый мета-объект. Его фильм — тоже брутализм: честный, шероховатый, тянущий к земле. Музыка скачет от джаза к погребальному плачу. Камера неподвижна, как будто сама боится разрушить хрупкую атмосферу. На плёнке плотная зернистость и белые точки, как вспышки отгоревших звёзд. Однако в какой-то момент ты перестаёшь замечать форму, потому что чувствуешь, что тебя постепенно уводят. Не по прямой, но к строго определённой точке. Финал как будто иронизирует над зрителем. Он вдруг показывает глубину массивных оснований, которые весь фильм казались прямолинейным камнем. Но сильнее всего, конечно, не слова, а образ: гигантский бетонный храм, который должен был стать символом прогресса, а стал памятником боли. Не абстрактной, а личной. И вот апогей – архитектура. Чувственная и холодная, продуманная, но непознаваемая. Как надгробие, построенное руками самого выжившего. А может и наоборот — его последняя попытка жить. 8,5 из 10 За то, как боль становится искусством. И за то, что иногда, чтобы освободится, нужно заложить всю горечь памяти в бетонный монолит.

Переизбыток монументальности

Поначалу я знал Брэйди Корбея исключительно как актера из «Загадочной кожи», «Забавных игр» и «Марта, Марси Мэй, Марлен», но затем увидел одну из его режиссерских работ под названием «Вокс Люкс» и сильно впечатлен ею не был. Трудно объяснить, но, глядя на предельно восторженный прием у критиков, сделавших на «Бруталиста» чуть ли не главную ставку в нынешнем наградном сезоне, я почему-то не мог избавиться от скепсиса. Хоть убейте, не верилось, что Корбей снял «шедевр на века», нечто монументальное и бессмертное – и предчувствия меня не обманули. Атмосфера и визуал фильма безупречно выдержаны в рамках концепции проекта – это четкая геометрия линий, неброская цветовая гамма, суровый минимализм саундтрека и прочая сдержанность во всем, призванная рифмовать аскетичное творчество Тота с аскетичностью эмоциональной. Это и оказывается серьезной проблемой: когда фильм рассказывает о творческом процессе, в котором отображено трагическое наследие, кино работает почти безупречно, но ровно до того момента, пока в дело не вступает драма. Корбей каким-то образом умудряется так рассказать о серьезных вещах, что они парадоксальным образом не действуют совершенно, ни на душу, ни на сердце, заставляя лишь бесстрастно наблюдать за происходящим. Никакого художественного прорыва фильм тоже не совершает, поскольку Броуди хоть и неплох, но по сути больше мелодраматичен со своими поднятыми домиком бровями, нежели трагичен, а режиссерский прием «псевдобайопика», когда главный герой преподносится так, словно существовал в реальной жизни (да, если кто не знает, образ Тота – собирательный), уже применялся в «Призрачной нити» и «Тар», причем в более сильном виде. В связи с этим не особо понятны столь щедрые авансы в адрес фильма, отчего кажется, будто все забыли о существовании таких титанических картин как «Гражданин Кейн», «Однажды в Америке» и «Нефть», лишь тенью и подобием которых оказался «Бруталист». Впрочем, дотянуть оценку до четырех звездочек ему можно, поскольку добротность реализации и крепкие актерские работы никто не отменял. Корбей хорошо работает в рамках ограниченных средств (бюджет фильма составил порядка 10 миллионов долларов), плюс цепляет центральная идея о донесении чужих страданий до сведения сытой буржуазии через творчество – показательна сцена, где штатовские богачи за обедом просят рассказать о войне, «а то мы постоянно слышим всякие страшные истории». На земле страны, которая не знала подобных Европе лишений и разрушений, Тот возводит стены, что будут всегда ассоциироваться с нацистскими концлагерями и еврейскими мемориалами разом, которые прочно врастают в почву и призваны служить извечным напоминанием потомкам. И очень жаль, что мощь этого послания заложена больше в концепте, нежели в реализации, поскольку «Бруталист» то и дело обесценивается топорной драмой, рваными и незавершенными сюжетными линиями и, особенно, максимально неудачным для столь монументального проекта финалом, отчего кино язык не поворачивается назвать «великим американским шедевром», как обещает постер.

В шаге от величия

В самом конце, фильм озвучивает своё виденье Брутализма - любовь к жизни вопреки, не заблуждаясь на её счёт. Главный герой, Лазло Тот - собирательный образ, в фильме являющийся создателем этого архитектурного направления. Пережив ужасы второй мировой он окончательно убедился, что жизнь - не вычурный мрамор, а холодный голый бетон. Тем не менее, даже в самых грузных его работах, не имеющих окон, у него находилось место для стеклянных вставок в потолке, через которые сможет пробиться солнце. Пытаясь угадать про что будем фильм, я каждый раз ошибался. Он не про преодоление бедности, не про еврейскую иммиграцию, не про обратную сторону меценатства и даже не про неудобные темы в отношениях. Он как-то сразу про всё. Длиннющий хронометраж уже не является чем-то экстраординарным. Но если продолжительность Убийц цветочной луны ощущается как пол дня, а Ирландца - как 5 рабочих суток, то 2.5 часа Бруталиста смотрятся на одном дыхании. Картина крайне размеренная, но ощущение утомления я не почувствовал ни разу. Эстетские мизансцены и  интересный свет здесь успешно уживаются с ситуативным рваным монтажом, передающий эмоцию пьянства с друзьями, к примеру. Аналогично и с музыкой - она лишь подчеркивает отдельные сцены. Мнимая академичность фильма обманчива, он свеж и изобретателен. Бруталист, явно претендующий на звание  современной американской классики, имеет при этом и оболочку и наполнение соразмерные высокому эго. Однако есть но. Да-да, происшествие в Италии. Магическая сюрреалистическая локация, которая оказывается поворотной для фильма. Это что? Интерпретация фразы 'художника обидеть может каждый'? Или высказывание по поводу еврейского вопроса? Конечно, можно было бы счесть это актом 'бессилия' перед талантом. И это даже можно было бы принять, но не в таком фильме. Когда ты так сильно поднимаешь планку общения со своим зрителем, такая сцена ощущается как дешёвый скример. Ну окей, вы меня шокировали. И что? На протяжении всего фильма у нас повышался градус дискомфорта. Лишь намекая на непотребство фильм всё громче шептал тебе: каждый из привилегированных ублюдков может сделать с тобой что угодно, и ты будешь бессилен. Да и похожая сена тут уже была, намного более тонкая - я про первой ночь с женой, наполненная жалостью и виной.  Но теперь у нас нет объемных персонажей, чьи тараканы в головах соперничают с остальными их качествами за подвижное мнение зрителя о нём, когда спустя 1.5 часа фильма ты всё ещё ловил себя на мысли 'а вот он всё таки козёл или нет?' Теперь в нашу тусовку влез морализаторский указатель, упростив всё до извращенца-насильника (он плохой) и обесчещенного творца (он хороший). Картине показались недостаточными многочисленные лишения героя во имя своих идеалов. Поэтому он решил перекрыть ЖКХхашной краской все тонкие мазки, что рисовались до этого момента. И да, насильник-злодей, разумеется, унесётся прочь после первых же слабых обвинений в свою сторону - для удовлетворения зрителя, конечно. Те самый стеклянные прорези в 7-ми метровых бетонных стенах. Опомнившись после итальянского инцидента, фильм снова возвращается на свою высоту. Тут и желание раствориться архитектора в своём же творении, и сцена героинового трипа мужа и жены, только благодаря которому, кажется, главный герой решается сказать самому близкому человеку свою самую большую тайну. Это всё классно и мощно. Но, как ни крути, предшествующая этому сцена фильму вредит, низвергая её в статус смертных. Здесь очень сильные актёрскими работы во главе с Эдрианом Броуди. Удивительный темп. Выглядит фильм превосходно. И даже акцент главного героя, созданный на постпродакшене с помощью ИИ является удачным решением. Но споткнувшись о Каррарский мрамор, фильм вместо шедевра представляет собой, без сомнения, выдающуюся и грандиозную работу. Но не более.