Убить осла
По правде сказать, пересмотреть «Треугольник печали» меня заставило желание убедиться, что нос Харриса Дикинсона в этом фильме был куда больше, чем в «Плохой девочке». Так что эту рецензию я пишу из 2025 года (и к слову, нос Дикинсона перестал волновать меня минуты через две после начала фильма). Из всех трех частей, на которые разделен «Треугольник печали», больше всего захватывают вторая и третья. Первая часть, где нас знакомят с главными героями-моделями (Карл и Яя), которые позднее отправятся в рекламный круиз, будет важна скорее для финала. Но от происходящего на яхте буквально невозможно оторвать глаз. Многие жалуются, что нам показали слишком мало Вуди Харрельсона. О нет, друзья. Его там ровно столько сколько нужно. Он появляется и исчезает именно тогда и так, насколько это необходимо для того, чтобы взбудоражить в вас все. С героем Харрельсона – капитаном – мы долгое время знакомы заочно: большой отрывок хронометража посвящен попыткам экипажа убедить его показаться гостям. Но оно того стоило. Появление капитана будто олицетворяет для этой дорогой лодки тот самый шторм, в который она попадает во время ужина. Дуэль цитат о марксизме и капитализме между ним и русским олигархом Димитрием началась в обеденном зале как веселое соревнование, причем соревнующимся совершенно невдомек, что яхту качает сильнейший шторм, всех вокруг тошнит от морской болезни, а ездящая по коридорам корабельная мебель того и гляди отрежет кому-нибудь голову. Но разговор становится все более серьезным и драматичным и его продолжение на капитанском мостике уже не вызывает улыбки. Больше всего это напоминает разговор на кухне, который случается под утро любой пьянки и важнее которого в этот момент нет ничего на свете (как, разумеется, бывает с любым подобным разговором). Только вместо кухни здесь – яхта за двести пятьдесят миллионов. Русский капиталист и американский марксист. Рассуждения о том, какая из идеологий верная, в буквальном смысле тонут в дерьме, на продаже которого по иронии судьбы сколотил состояние один из участников дискуссии. С этой точки зрения крушение корабля не просто уравнивает выживших в их социальных ролях, а еще и является чем-то вроде очистительного ритуала, смывающего с пассажиров всю их пресыщенность и ее последствия. Происходящим на судне нам будто говорят – в вас слишком много дерьма, господа, но сейчас мы это исправим. И дальше – то, что нам показывают на острове, меньше всего похоже на тяжелое выживание. Герои вроде и претерпевают бытовые неудобства, но в целом все выглядит так, будто именно это и есть их истинный курорт. Сделанная из пустой канистры гитара. Олигарх, беспечно подставляющий шею для бритья тому, кого он считает пиратом. Речь бизнесмена-айтишника Ярмо, посвященная добытому на охоте ослу, которая больше всего напоминает выступление на церемонии Оскар. Не зря он произносит ее, одетый в спасенные из крушения бабочку и костюм. Кажется, будто герои проводят на острове лишь пару ночей, но по существенно отросшим бородам Ярмо и Димитрия можно предположить скорее недели. Но это же невозможно, ведь мы знаем - запас пресной воды у них ограничен. Получается, выжившие будто застряли в лимбе, где от них ничего не зависит, а судьба – будь на то ее воля – подкидывает им то рыбу, то осла, то не пойми откуда взявшегося продавца поддельных сумок. И чтобы прервать это, каждый должен ответить себе на вопрос – кто он на самом деле. Ведь попытки обменять ролексы на ночевку в лодке терпят фиаско и дальше все зависит от того, сможешь ли ты найти в себе силы убить животное. Или от того, что для тебя окажется важнее – твой партнер или возможность получить некоторые привилегии. Финал возвращает нас в начало фильма, к рассуждениям Карла и Яи о том, как выражается любовь и взаимосвязана ли сила чувства с размером вносимого материального вклада. И есть впечатление, что Карл, которого так беспокоили эти вопросы, смог все-таки найти ответ на них.
