аррменПриключения сеньора Ипполито и товарища Оскара в государстве Фиделя
«- Я связан с революцией по трём причинам. Потому что я кубинец. Потому что я негр. Потому что я социалист»
Сатирические произведения И.Ильфа и Е.Петрова принято считать сугубо национальным продуктом, не подлежащим адекватному экспорту. Тем не менее, книги переводят и, даже, экранизируют. Самый известный вариант – голливудский фильм 1970 года, в котором режиссёр Мэл Брукс с его примитивным художественным методом и полным наплевательством на первоисточник усмотрел лишь возможность выстроить череду гэгов пародийного содержания. Куда интереснее данная версия, снятая 8 годами ранее в дружественной Кубе. Между прочим, первое обращение кинематографистов к бессмертному бестселлеру.
Томас Гутьеррес Алеа снял элегантную, немного меланхоличную комедию, исполненную тихого абсурдизма и жизнеутверждающего пафоса в противовес искрящейся буффонаде литературного оригинала. Разумеется, этому фильму никогда не стать культовым на родине шедевров Гайдая и Захарова. И всё же, это очень хорошее кино. Главное не иметь предвзятого подхода перед просмотром. Тем более что это не попытка буквального прочтения популярного романа, а вольная интерпретация его мотивов. С первых кадров, фильм живёт своей жизнью, не имеющей никакого отношения к советским реалиям 20-х годов. Действие перенесено на Кубу, вскоре после революции Фиделя. Толстосумы истерят и пачками уплывают в Майями, а сеньор Ипполито со своим бывшим слугой Оскаром ищут запрятанные в аглицких стульях брильянты. Сюжет известен и узнаваем в каждой сцене, но адаптация фабульных поворотов так хороша, что о сравнениях с другими экранизациями и не помышляешь.
Абсолютно самодостаточный фильм без оглядок на советский кинематограф с прекрасной актёрской игрой. Зато стилистически ориентированный на американские комедии положений тех лет. В остальном же, в советском Союзе о такой версии могли только мечтать. «12 стульев» Гутьерреса Алеа – это, в первую очередь, глубоко идеологическое кино осуждающее власть капитала и поющее осанну деятельности «новой власти». То как сценаристы обработали книгу, вкрапив в неё массу характерных деталей передающих атмосферу Кубы начала 60-х в остроюмористической антиклерикальной манере, не может не восхищать.
Про Кубу снято достаточно, но вот из самой Кубы очень мало доступных фильмов. Сквозь размеренное странствие Ипполито и Оскара мы рассматриваем жизнь постреволюционной страны во многих аспектах. Конечно же, форма гротеска соблюдена и припорошена пасквильными нотками. Голого инженера на лестнице принимают за сексуального маньяка; аналог отца Фёдора клянчит деньги у священника на поиски драгоценностей; прототип Эллочки в качестве десятка убогих слов использует общеизвестные шаблоны разговорного английского, сеньор Гарриго поёт революционные гимны и т.д. Изменение статусов персонажей не изменяет саму изначальную литературную маску. Поэтому история продолжает вызывать смех и улыбку. Больше улыбку, чем смех, ибо жанр назидательной басни по госзаказу не предполагает надрывного ухахатывания.
Ипполито Гарриго, в целом, сохраняет образ Кисы Воробьянинова предложенный Ильфом и Петровым, но с усилением негативных буржуйски-прохиндейских красок. А вот Остап – Оскар принципиально отличен. Из залётного жулика, «сына турецкоподданного» он превращён в коренного кубинца бывшего слугой в доме Гарриго. Он человек из народа – обаятельный, интеллигентный и добродушный. Получив привилегии от власти Кастро, Оскар ещё не осознал свою гражданскую позицию и не решил, что делать. Поэтому привязанность к бывшему хозяину с увлечением вовлекает его в поиски спрятанных сокровищ. Актёрский дуэт Оскара и Ипполито великолепен. Почти все хлёсткие перепалки устранены создателями. Они не играют на истерическом контрасте, а понимают друг друга почти без слов. Ирония режиссёра над отношениями разноклассовых персонажей разрешена в финале (изменённом) идеей утопичности консолидации правящего класса и трудового народа.
Спустя полвека, минуя политические треволнения и прочие экранизации народной советской книги, кино Томаса Гутьерреса Алеа смотрится чистым шедевром подзабытого жанра - социальной комедии
«-Нам нужны ваши 12 стульев для Тайной Вечери.
- Все двенадцать?!
-Да, по числу 12 апостолов.
-Но, сказать по правде… Иуда может и постоять
-А как же традиция?! Иуда всегда изображается сидящим. Иначе она может быть истолкована, как революционная»
10 из 10
