Юрий Быков - один из самых заметных русских режиссёров 21-го века, чья отличительная черта не только в том, что в названии его фильмов всегда только одно слово, но и в том, что он умеет убедительно воссоздать все неприглядные стороны российской действительности и рассказать в данном антураже интересную историю, не прибегая при этом к чернушным методам. 'Сторож', увы, хоть и является фильмом неплохим, вышеуказанных плюсов оказался лишён. Действие здесь происходит как бы вне времени и пространства: где-то есть санаторий, в котором работает молчаливый Сторож, у которого есть некий скелет в шкафу. В один момент его уединение нарушает семейная пара, с которыми тоже не всё так просто. Периодически к ним наведываются различные гости, по крупицам проливающие свет на прошлое персонажей и двигающие сюжет вперёд. В перерывах между этими визитами 'постояльцы' пытаются разобраться в отношениях друг с другом и с самими собой. Главная проблема 'Сторожа' в том, что он интересен не как монолитное произведение, а фрагментами. Некоторые сцены вызывают напряжение, некоторые - интерес, некоторые - тревогу. Но ни одна из этих эмоций не длится дальше, чем длится сам эпизод. В моменте тебе любопытно, за какой проступок из прошлого Сторожа грозят сжечь живьём. Однако к тому моменту, как нам эту тайну откроют, интерес успевает порядком поизноситься, ослабленный тем фактом, что Юрий Быков не сумел создать по-настоящему проработанного и сильного персонажа - а тут ещё и само объяснение оказывается до боли простецким. Нельзя назвать сложными и персонажей Абашина и Югановой. Несмотря на то, что отыграны они весьма достойно, фактически перед нами типичные второплановые действующие лица. Как я ни ожидал, что они поспособствуют раскрытию характера центрального персонажа - ожидания оказались тщетны: все эмоциональные сцены они оставили друг для друга, а Сторож остался как будто бы наедине со своей сюжетной линией. Я не знаком пока со всей фильмографией Юрия Быкова, потому не могу сказать, что это самый слабый его фильм. Но это определённо самое слабое его творение из числа тех, что я видел. 6 из 10

без названия

Даже глумиться не хочется. У режиссера Юрия Быкова много фанатов. И понятно, почему. Его рабочие, водопроводчики, сантехники, токари и слесари, майоры- едва ли не единственные представители российского рабочего класса на экране. Обманутые, околпаченные, сильно пьющие, обозленные, малообразованные, наивные дураки, нелюбимые, нелепые, неталантливые- Быков стал официальным и почти единственным представителем этого заметного слоя народононаселения Российской Федерации в отечественном кино. За это спасибо. Он и сам вышел из этого сословия. Он знает, о чем говорит и про кого рассказывает. Но в учебных заведениях Быков подхватил вирус столичной богемности. А он в качестве самого главного симптома заболевания дает острое, непобедимое желание быть замеченным любой ценой. Когда в кинотеатрах, на телевидении, в интернете бушует океан нового видео, один из самых простых путей быть замеченным- это эпатаж. Эпатаж к дуракам и майорам клеится не очень. Но без этого успеха у сокурсников добьешься. И Быков пытается склеить эпатаж с работягами всеми возможными способами. Отсюда эти по-детски настойчивые, но безмерно наивные натяжки в сценариях всех его картин. Как говорят дети: «Ну, как будто». На этом «как будто» все и стоит. Сюжеты Быкова напоминают по стилю детские страшилки из пионерлагеря. «В одной черной-пречерной стране, в черном-пречерном городе стояло черное- пречерное общежитие с черной-пречерной опасной трещиной. А в общежитии этом жили черные-пречерные люди, а другие черные-пречерные люди не хотели спасти черных-пречерных людей из дома со страшной черной трещиной. В итоге страшные люди стали стрелять друг в друга, а черные люди из черного дома не захотели спасаться от черной трещины, зато побили одного белого–пребелого героя, который хотел им помочь». Конечно, есть такой социально-ответственный зритель с активной гражданской позицией, который сразу после этого начинает свою вину перед российскими маргиналами ощущать острее. Его такие истории может и напугают. Но у меня каждый раз на фильмах Быкова в середине срабатывает неизбежный механизм: он пугает, а мне не страшно. Хуже того, в самых патетических сценах, типа несанкционированного расстрела милиционерами коррумпированных строителей под мостом, меня начинает смех разбирать. И вот вам пожалуйста: поворот судьбы. Быков снял камерную картину с минимум персонажей, без громкого социального протеста. Типа, экзистенциальная драма запутавшихся, изуверившихся, российских обманутых обманщиков начала 21-го века. Закрытый навечно профилакторий в какой-то среднерусской глухомани, зима, сторож и семейная парочка, скрывающаяся ото всех, попавшая сюда случайно. У каждого из троицы своя вина в прошлом. У каждого- свои резоны торчать среди зимы у черта на рогах в своеобразной компании. Социально-психологическая коррида с элементами чувственной эротики прописана по примеру фильма Романа Поляньского «Нож в воде». Поляньский, поместив двух мужчин и одну женщину на яхту, плывущую по Мазурским озерам, выводил не только экзистенцию из каждого героев. Это был поединок поколений: «профессоров», которые неизвестно как выжили в войну и детей войны, которые чудом остались живы, а теперь хотят знать, что делали их учителя в их возрасте, когда страна была под немцем (кино снято в начале 60-х). Сторож у Быкова в прошлом хирург, который из-за похмелья не смог спасти женщину, пострадавшую в ДТП, потому и убежавший ото всех и от себя, в первую очередь, в глухомань. Супруги-бизнесмены. Муж вывел деньги со счетов фирмы себе в кошелек, оставив партнеров с носом. Жена потеряла ребенка, после чего приложилась к бутылке так, что не отнять. Вот те на! Впервые на экране у Быкова ни слесарей, ни сантехников. Даже сторож и тот высококолассный хирург, даром что с похмелья. Отказавшись от тех опор, которые давали режиссеру индульгенцию на натяжки и небрежности (все-таки, гражданская позиция), Быков обязан был выстроить эту историю так, чтобы доказать всем: видите, добровольно отдаю козыри. Играю только на профессиональных навыках, долой социально-политические коннотации. Случилось то, что случилось: рабочих нет, а кино не появилось. Страшилка стала еще более детской. В одном далеком-предалеком, заброшенном-презаброшенном санатории жил одинокий-преодинокий человек, у которого страшные-престрашные люди повесили на воротах собаку. Потом он сам хотел повеситься, но тут, откуда ни возьмись, пронеслась в черной-пречерной глухой ночи черная- пречерная машина с пьяной теткой за рулем, да снесла ворота вместе с виселицей. А дальше все по тому же детскому принципу «как будто». Как будто, родственники неспасенной хирургом женщины, как будто хотят его поджечь, как будто супруги-жулики хотят отсидеться в глухомани, как будто нервный срыв у пьющей барышни, как будто их засекли, как будто приехали обманутые компаньоны, как будто хотели кого-то убить, как будто ранили, как будто хирург столовыми вилками сделал операцию, как будто любовь, как будто ревность, как будто попытка суицида, как будто разговоры, как будто исповеди. И все одно сплошное «КАК БУДТО». И даже оправдания в виде « милости к падшим» уже нет.

Пару слов о главном

В общем-то меня радует, что в данном случае не все оценки положительные, а то уже сложно понимать стало, где люди оценивают публичные позиции Быкова, а где его кино. Про несостоявшейся психологический триллер авторы высказались достаточно и без меня. Мне хотелось бы немного добавить о других аспектах. В фильме хороший подбор актёров, все на своих ролях, все на себя похожи. По физиономии преступников сразу ясно, какие действия от них можно ждать. Однозначно плюс. Актёры справились нормально, сыграли опять же лучше всех бандиты. Снято всё неплохо, смонтировано тоже. Теперь о грустном. Юрий Быков, сколько можно приносить очные/закадровые жертвы в пользу обоснования сюжета? Если взять всю карьеру автора как сценариста, что мы видим? Надо начать сюжет — убей родню. Столкнуть персонажей — убей родню. Нагнать серьёзность — убей родню. Сделать фильм драмой — убей родню. Почему якобы близкий к народным чаяниям сценарист не даёт зрителю вырваться из набора ценностей средневековья? Я не сомневаюсь, что в реальной жизни (особенно Российской) умирают родственники, даже дети, но это не повод превращать событие в сюжетный клей ПВА. Если есть особое желание, особый творческий зуд, можно снять отдельное кино о погружении в травму и переживания родителя, об осмыслении потери — но нет, фильмы ЮБ глубины не ищут, покровов не срывают, вершин не сворачивают. Майор был очень хорошим началом, началом многообещающим, но в итоге теперь автор делает кино, предсказуемое на все 100%. Вот действительно необычно было бы посмотреть на историю, где в начале сторожа с тяжёлым прошлым сжигают бензином(это есть в трейлере), но не на смерть. Он в итоге выживает, и, уже будучи покорёженным, влюбляется в девушку бандита. В итоге они оба такие поношенные, не свежие, но ещё на что-то способные. Как бы развивались их отношения без внезапно умерших?

Невыносимая тяжесть бытия сторожа

Экзистенциальная драма «Сторож» продолжает плеяду кинокартин Юрия Быкова, в которой разрабатывается проблематика российской действительности. В данном случае смысловой акцент фильма смещён с социального контекста (что характерно для всех предыдущих фильмов режиссёра) на индивидуальную (экзистенциальную) сферу. Действие происходит зимой в уединённом санатории. Ритмично повторяющиеся кадры обшарпанных стен коридоров перемежаются с «замёрзшими» видами снаружи здания. Такое визуальное решение создаёт настроение заброшенности и отчуждения. Одинокий сторож весь день чистит во дворе снег, который завтра же выпадет в ещё большем размере. Таким образом, сторож олицетворяется с фигурой Сизифа - абсурдного персонажа древнегреческого мифа. Сизиф обречён на вечный бесполезный труд – закатывать камень на вершину горы, только для того, чтобы по достижению вершины, тут же начинать всё с начала. Обилие унылых пустых локаций и ограниченное количество персонажей (троё главных – Сторож, Вера и Стас) организуют герметичное пространство фильма. Действие начинается с вопроса о самоубийстве. Согласно французскому писателю А. Камю, это основной вопрос, какой только может задать себе человек – «есть лишь одна по-настоящему серьёзная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы её прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии». Ответ персонажа не соответствует ходу сюжета (логике жизненной ситуации) – в висельную петлю вплетается новая повествовательная нить. На ней подвешена Вера – девушка, въезжающая на закрытую территорию санатория на дорогой машине в состоянии сильного алкогольного опьянения. За этой верёвкой тянется ещё одна – её муж Стас. Он бывший бандит, укравший общак и скрывающийся в санатории от преследования обманутых преступников. Три персонажа с тёмным прошлым, убогим настоящим и туманным будущим. Такова завязка сюжета и драматическая коллизия «Сторожа». Три искалеченных судьбы (экзистенции) переплелись в замкнутом пространстве санатория в единый эшафотный узел (наподобие тех маленьких фигурок, что на протяжении всего фильма плетёт сторож). Мы видим, что это узел экзистенциальной тревоги. То есть такой универсальной тревоги, что свойственна любому человеку как таковому. Её разновидности суть следующие: - тревога судьбы и смерти - тревога вины и полного осуждения - тревога утраты смысла и пустоты Главные персонажи фильма несут на себе печать экзистенциальной тревоги определённым образом: Стас подвержен тревоге судьбы и смерти; сторож угнетён тревогой личной вины (допущенная профессиональная ошибка привела к трагедии) и стоит на грани фатального (само)осуждения; Вера, после пережитой смерти ребёнка утратила веру и смысл жизни, подойдя таким образом на край обрыва, за которым зияет пустота промёрзших снежных ландшафтов российского бытия. Таким образом, три экзистенции намертво связаны в эшафотный узел, разрешить который может только жертва очищения – преодоление тревоги перед смертью, осуждением и пустотой. Чтобы разжечь жертвенный костёр, необходимы искра любви, пламя покаяния, решительное мужество отречения. Мы буквально видим как в «стороже» разгорается такой костёр. Пламя топит лёд отчуждения. Песнь льда и огня звучит как покаянный 50 псалом: «Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей и по множеству щедрот Твоих изгладь беззаконие моё; совершенно омой меня от беззакония моего, и от греха моего очисти меня. Ибо беззаконие моё я знаю, и грех мой всегда предо мною. Тебе, Единому, я согрешил и злое пред Тобою сотворил, – да будешь оправдан в словах Твоих и победишь, если вступят с Тобою в суд. Ибо вот, я в беззакониях зачат, и во грехах родила меня мать моя. Ибо вот, Ты истину возлюбил, сокрытое и тайное премудрости Твоей мне открыл. Ты окропишь меня иссопом – и буду очищен; омоешь меня – и сделаюсь белее снега, дашь мне услышать радость и веселие – возрадуются кости униженные. Отврати лицо Твоё от грехов моих и все беззакония мои изгладь. Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и Дух Правый обнови внутри меня. … Избавь меня от кровей, Боже, Боже спасения моего, возрадуется язык мой правде Твоей. Господи, Ты откроешь уста мои, и уста мои возвестят хвалу Твою. Ибо если бы жертвы Ты восхотел, я дал бы её, – к всесожжениям не будешь благоволить. Жертва Богу – дух сокрушённый, сердца сокрушённого и смиренного Бог не презрит. …» Быков выступает не только как режиссёр фильма, но и в главной роли – сторожа. Итак, он стоит на страже утрачиваемых ценностей, теряющегося смысла, и прерываемой веры. Фатальная неопределённость героев перед невыносимой судьбой – вот то состояние, в котором их можно застать в кинокартине Юрия Быкова. Это стояние - подле смерти, под гнётом вины, на краю пустоты - базовое состояние человека вообще, и человека в России тем более. А это значит, что Быкову в очередной раз удалось ухватить кусочек сырой (серой, грязной, безнадёжной, унылой, хаотичной и т.д. и т.п.) российской Реальности и организовать её в художественном пространстве фильма таким образом, чтобы передать на широком экране всю невыносимую тяжесть человеческого бытия.

Сферическая драма в вакууме

Люблю некоторые фильмы Быкова, хоть и не разделяю общего восторга от того же 'Дурака', извините. Однако 'Сторож' от начала до конца сшит из клише, а герои часто лишены мотивации. Как можно поверить в такую любовную линию или такое поведение героя перед лицом опасности, не представляю. Кто-то скажет, что это придирка, но я работал сторожем. Ни один вменяемый человек, имея тёплую комнату, не станет есть в летней столовой в мороз, чтобы драматично пускать пар. Если свитер будет пахнуть бензином, никто не станет носить его сутки, не снимая. И при этом пользоваться женским вниманием. Из таких деталей складывается недоверие к герою. Он выглядит, как эмобой, привлекающий к себе внимание показным мазохизмом. Пример похожего конфликта - 'Остров' Лунгина. Только Мамонов муки своей совести носит самостоятельно. Раскаяние с ним постоянно, а не только в моменты, когда он боится наказания извне. Герой 'Сторожа' грустит, боится, но не меняется под грузом вины. Раскаяние не очищает его. Он продолжает пренебрегать своими обязанностями даже на посту сторожа, нагло переступать границы нравственности. Такому человеку невозможно посочувствовать. История выглядит высосанной из пальца, неумело копирует сюжетные элементы других, более достойных, фильмов. Быков умеет снимать: картинка приятная, хороший цветокор, неплохая операторская работа. Но сценарии критически просты. И если в случае с 'Дураком' или 'Заводом' это выглядит, как искренняя непосредственность, то здесь это больше похоже на лень

Мощно и хлёстко о наболевшем

В те времена, в стране зубных врачей, чьи дочери выписывают вещи из Лондона, чьи стиснутые клещи вздымают вверх на знамени ничей Зуб Мудрости, я, прячущий во рту, развалины почище Парфенона, шпион, лазутчик, пятая колонна гнилой цивилизации - в быту профессор красноречия,- я жил в колледже возле главного из Пресных Озер, куда из водорослей местных был призван для вытягиванья жил. Все то, что я писал в те времена, сводилось неизбежно к многоточью. Я падал, не расстегиваясь, на постель свою. И ежели я ночью отыскивал звезду на потолке, она, согласно правилам сгоранья, сбегала на подушку по щеке быстрей, чем я загадывал желанье. Иосиф Бродский, 'В озёрном краю' Противоречивая канонада огня после фильма 'Сторож'. Одни улюлюкают в смехе, мало что поняв и приняв, другие, цокают языками в удовольствие от увиденного и смакуют зрелище в сравнении, в метафоричности, в ассоциациях. Каждого, как говорится, 'накрыло' по разному. И в клочья порвав (ну, почти) и, мимо пронеся чашу осознания, лишь оглушив. Кино наполненное духом времени. Глубокое, печальное. Нынешнее распутье дорог тут. И всё на своих местах. Неужели не узнали? Неужели не поняли? А хотели того? За тем ли пришли? Образным мышлением наделены, добро пожаловать на сеанс. Прямолинейность, Ваша основная черта, тогда чернушность мазута лишь воспримите. Что делать, у каждого кино свой зритель. Смехопанораму крутить никто не собирался. 'Жить'(2010) здесь в продолжении. Лишь декорации претерпели изменения. По белому снегу стелются те же самые проблемы. Ничто не поменялось. Девять лет минуло с той страшной поры. Девять. И ведь не так уж и мало, казалось бы. А всё одно тут. Всё тоже самое. Омут! Трясина! Болото! Погибель сплошная. Ну как же ещё более доступно это показать? Простота очевидности, подкупает. Ясно же всё как Божий день. Куда уж проще? Санаторий в громаде своей пустынности, что тот государственный колос в полном раздрайве (в порушенной экономике, в застывшем фасаде прошлого, в бездействии и в безлюдье. А проще говоря, в замершем состоянии) прибывающий. Да, вчерашний Советский Союз. Ныне Россией, именуемый. Пустошь на многие километры вокруг. Не единой живой души. Лесная темень с единственной дорогой из ниоткуда и в никуда... Разве не жутко? Разве не пугает? Сама тишь кажется зловещей. И происшествие с 'Бандитом' в самом начале лишь настройкой, на предстоящее зрелище. Смотрителем - одинокий 'Сторож'. В его лице - народ. Так? Верно? Ничего не упустили? Ограда, границей территории за которую и выходить не стоит. Будь здесь. Мыкайся как-нибудь. Чисти снег. На лопату налягай в усердии. Почти собачья посуда на столе - вся из алюминия, железа. А еда? О ней и говорить не стоит. Посмотрите внимательно на эту аскезу. Невольничий хлеб перед нами. Узник глазницами скорби в нас. Для рук занятие - бестолковое плетение кукол из трубок капельницы... Свитер - на все случаи жизни. Другого ничего нет... Мало Вам этого? Уловили суть? Язык изложения, на мой взгляд, впечатляет. Даже более чем. А дальше начинается 'приключенческий экшн' этой странной страны. Гости пожаловали. И что удивительно, все дальнейшие события нанизываются словно бусинки на нить сами собой. Метафоричность всё та же. Портреты людей - на Ваше усмотрение. Фантазия сама дорисует кто здесь и как. Элита? Правящий класс? Закон? Порядок? Бандиты? Скажем так - всего по чуть-чуть. Карточная колода усечённого формата. Кто кого бьёт? Кто на 'кого ходит'? Чья возьмёт? А разве заранее не известно? Кино, неприглядной притягательностью очаровывающее. Дух нынешнего времени в нём. Оттого и столь внимательного просмотра заслуживает. 'Сердце мира'(2018) несло такой же отпечаток. А ещё, это определённо 'Мусорщик'(2001). Только там, 'мужик' был несколько более жёстким чем здесь. От суеты городов ушёл и один, и другой. Но схожесть черт, просматривается. Они очевидны. И туда тянут, и сюда тянут... горемыки. А им самим что осталось? Что остаётся? Лом да лопату в руки, борозды дорог рубить. Для тех кто ещё здесь, для тех кто придёт следом. Метла, зачисткой, солёный пот от трудов праведных омовением. Определённо язык метафор правит бал. Очередной шедевр Юрия Быкова к которому можно возвращаться вновь и вновь. И пригублять, и причащаться. Не единожды. Многократно. Почему? Фильм не только одаривает сюжетом, он ассоциации внутреннего, в зрители пробуждает. У человека верующего, к примеру, аскета-молитвенника способен проявить. В главном персонаже. И весь хронометраж тогда, едва ли не дантовские круги в наблюдении. За падшими ангелами, за чертями. В звоне монет, в блеске призрачного золота, с потерей себя, в зубовном скрежете. И в исповеди доверчивой, с плачем душевным (ОНА и ОН сокровенным делятся). Словно старец перед нами. Но всего лишь человек, а собственные грехи его, так же тяжелы... Он что тот отец Анатолий, что у П. Лунгина в 'Острове' в тяжких трудах прибывает, в мороз - с киркой, сон, здесь же на угольном каменище в преклонении головы. Стыдливо скорбит, возвращаясь мыслями в свой собственный день, день стыда, день падения случившийся много лет назад... Удивляюсь, если кому-то не удалось ощутить и почувствовать это. Неужели настолько огрубели, закоптились в нынешних реалиях, потеряли духовную составляющую внутреннего? Или может быть не в том настроении сели перед экраном? Потехи ждали? Впечатляет. Кино впечатляет. В коллекцию. Точно. И как и 'Жить'(2010), со временем можно пересмотреть вновь. Ну, чем не балабановские 'Брат' и 'Брат 2' на витке развивающийся страны? С меньшим глянцем конечно. И 'музыкально', в усечении, но продолжающимися буднями парней ...Я сам себе и небо и луна, Голая, довольная луна, Долгая дорога, незнакомая. Меня держала за ноги земля, Голая, тяжелая земля, Медленно любила, пережевывая. И пылью улетала в облака, Крыльями метала облака Долгая дорога, незнакомая. О-о-о, зона... 9 из 10