Диктатура второго плана
Как будто бы вы и хороший, душевный человек, но что-то странное во всем вашем существе. Вот вы приехали сюда с мужем, и все, которые здесь работали, копошились, создавали что-то, должны были побросать свои дела и все лето заниматься только подагрой вашего мужа и вами. Оба — он и вы — заразили всех нас вашею праздностью. Я увлекся, целый месяц ничего не делал, а в это время люди болели … (с) … все-таки следовало назвать фильм «Елена с 42-й улицы». Из всех виденных мной постановок именно эта наконец-то исчерпывающе объясняет, почему все мужчины одного угасающего русского поместья так настойчиво тянутся к единственной, замужней и притом верной мужу женщине. Джулианна Мур не просто произносит чеховские монологи с блестящей тонкостью и красотой - ее Елена доминирует в каждой сцене. Миры Антона Павловича всегда психологически сложны, у каждого свое страдание. И, сопереживая героям, я часто ищу эмоциональных союзников в тех из них, кто кажется, лучше всех выражает чеховскую жажду всех понять и утешить - кто быстрее схватывает подлинный смысл событий, стоит начеку, пока остальные грязнут в смуте собственных чувств. Поразительно, но у Маля таким героем-созерцателем на шаг впереди остальных, оказывается не Астров или Соня, чей ум отмечается в самой пьесе недвусмысленно, а именно Елена. И пусть она открыто признает, что лицо эпизодическое, «персонаж второго плана» - этот второй план управляет всем действом. В этом и сила, и слабость кино. Интеллектуальная и эстетическая притягательность Елены здесь столь очевидны, что в омут ее пышных волос затягиваются не только герои, но и сам смысл фильма. Диалоги Вани и Астрова о тоске и порядочности, рассуждения Астрова о человеке-разрушителе тонут в слишком щедро наполненных стаканах, нарочито ускоряются, блекнут, исчезают в тени следующего за ними объяснения с Еленой. «Вижу, вам это не интересно», Елена - а стало быть, неинтересно и зрителю. Даже в финальных словах Сони о страдании видно слишком простое объяснение их причин: мы чужие в собственном доме, а еще – мы некрасивы, в отличие от… Фильм неплох. Хотя лично меня не порадовал образ Сони как простушки с вечно испуганно-удивленным лицом (мне намного ближе трактовка Купченко); в целом актерский ансамбль яркий, а текст классика принят с большим уважением. И все же, по моему - очень субъективному - мнению, чеховскую тоску здесь недопоняли. У Чехова страдания Астрова, Сони, Вани носят не столько любовный характер. Это страдания целого поколения, не способного найти своего места по отношению ни к земле, ни к небу. У Маля на месте русской метафизической драмы о бытии человеческом возникла сентиментальная мелодрама – красивая, психологичная, с умными текстами, и все-таки слишком понятная. Рильке, имея в виду литературу, говорил, что по вертикали Россия граничит с Богом. Эта экранизация русской классики получилась, увы, горизонтальной. И хотя она вполне стоит внимания и заслуженно многим нравится, достаточно посмотреть несколько минут из старого фильма Кончаловского, чтобы вспомнить, насколько другого Чехова можно найти на страницах бессмертных пьес.
