TrysteroПоследвие горечи.
Фильм «Последствия любви» относится к ярко выраженному типу, если так выразится, «фильмов-чувств», где создатели фильма, мастерски используя все средства визуального и звукового ряда добиваются у зрителя такое мощное чувство от просмотренного, что он почти перестает обращать внимание на сюжет, который превращается в чисто вспомогательную конструкцию, подпорку, на которую художник водружает свою вдохновенное полотно…
Однако после того как поток чувств (я вполне разделяю мнение зрителей, которые говорят о сильнейшем эмоциональном впечатление от картины) несколько спадает, в голову начинают лезть разные недоуменные мысли… Как такое возможно, чтоб мафия так легко отказалась от девяти миллионов долларов? Без зверских и изощрённых пыток, без казни у героя на глазах всех его родных? Как возможно у него в номере размещение киллеров, которое ставит под угрозу существование сверхсекретного канала по которому через руки героя текут миллионы (а может и миллиарды долларов)? Да и сам статус Титта ди Джиромало (Тони Сервилло) в качестве курьера мафии какой-то чудной: он никуда не может уехать из отеля (кроме как для передачи денег «семьи» в банк) вот уже восемь лет, но может звонить свободно родным, более того они могут приезжать (в фильме прибыл брат, могли бы прибыть и жена с детьми, но они и к телефонному разговору относятся очень прохладно…). Список этих вопросов можно продолжать – было бы желание.
Конечно, можно предположить, что мы имеем дело с фильмом-притчей, где реальность несколько условна, где она зачастую является декорацией, в рамках которой художник средствами жанровых стереотипов (в нашем случае характерных для гангстерских фильмов) задается вечными вопросами о человеческом уделе, об жизни и смерти, об принятии своей участи или, наоборот, бунте – «…остановите землю, я сойду…».
Заслуживает внимания также, в пику всем возможностям условного, поэтического восприятия, версия о сугубо приземлённом характере происходящего. Титта ди Джироломо просто разорившийся финансист, который спасая свободу и остатки состояния (конечно переведя заранее солидную сумму на имя жены, - без этой, хорошо знакомой нам, процедуры, она вряд ли поддерживала с ним какие-то отношения) вынужден бежать в соседнею Швейцарию – и там до конца жизни застрять в пансионе вместе с такими же бедолагами… Вернутся в прежнею жизнь он не может, даже если будет какая-то амнистия, - он лишился честного имени, опозорен, - и если жена, дети, брат сохраняют с ним какие-то контакты, « какой-никакой муж, отец, старший брат», то отцу Титта и сам не звонит, потому что тот без дипломатических уловок прямо определят теперешний его статус – негодяй…
Совсем не случайно первая фраза из внутреннего монолога героя – это сетование на скудость воображения одинокого человека, ведущего из дня в день однообразную, без событийную жизнь. Воображение для него не роскошь, а средство выживания. Как разведчик-нелегал, чтобы выжить, должен не только иметь надежную легенду, но и вжиться в нее, жить этой выдуманной ролью, ощущая подлинную свою сущность где- то на дне, в темноте, так и наш герой, потерпев полное жизненное поражение – и чтобы не сойти с ума или не покончить жизнь самоубийством вынужден выдумывать себе новую жизнь, лепить новую личность… Совсем не обязательно, что он сразу, с момента прибытия в пансионат, начал работать над ролью курьера мафии, но не вызывает сомнения, что он первым делом попытался скрыть от постояльцев и персонала (которые чисто по деревенски любопытны и желают знать о вновь прибывшем все) своих неприглядные делишки и полное отсутствие каких-то перспектив…
Так впервые возник образ Человека с Тайной. Но вскоре Джиромало понял, что гораздо важней скрыть свою истинную жизнь надо не от других, а от себя: прежняя закончилась полным крахом и позором, а нынешняя – совершенно убога и бессодержательна. Жизненно важно не только выдумать себе новую биографию, но и самому поверить в нее, - а для этого надо продумать ежедневный ритуал поведения, мимики, жестов, тактики разговоров и ухода от него, - и в течении многих лет строго и жестко воплощать его в жизнь. То есть Тони Сервило создает образ человека, который также в течении многих лет играет выдуманную роль. В фильме мы видим уже готовую, отточенную маску, маску меланхоличного, много повидавшего мизантропа, который свел до минимума контакты с людьми, и решительно пресекает любые попытки сойтись с ним поближе. Лишь глубоко ночью, маясь от неотвязчивой бессонницы, он позволяет себе снять надуманный образ и жадно подслушивать с помощью стетоскопа разговоры супружеской пары, чтоб таким извращённым образом как-то утолить острый дефицит человеческого общения, дефицит который он искусственно создал, подчиняясь безжалостной логике созданного им же самим персонажа.
Причины сбоя в этом отлаженном фантазийном механизме не так очевидны, как кажется. Конечно он испытывает какое-то чувство к прекрасной барменше (Оливи Маньяни), ревнует ее к молодым парням, заезжавшими за ней после работы, завидует элегантному незнакомцу его возраста, имеющего куда больше, чем он средств на удовлетворение своих прихотей, но все же ударом, пробившим его виртуальный панцирь, защищающий его от реальности, была любовь, - недаром фильм называется “Последствия любви”. Не его любовь, а любовь к нему, робкое, но явное чувство, которое испытывает к нему невзрачная горничная (Джизельда Володи). Нашему герою это чувство совершенно не нужно, более того он чувствует себя оскорблённым и униженным. Проклятая реальность, она все же достала его! Вот на что он может рассчитывать, вот его награда за все усилия создать образ значительного человека! И поднявшаяся волна уязвленного самолюбия реализуется в наркотическом забытье в виде яркого и страшного сна-кошмара, где в первую очередь роль влюблённой в него женщины отнимается у постылой горничной (она просто немотивированно исчезает из фильма) и передается несравненной Софи…
Разумеется, последняя версия возникла под влиянием “Малхолланд Драйв” Дэвида Линча, тоже весьма сильного фильма- чувства, где большую часть занимает предсмертный сон Бетти Элмс, где реализуются ее сокровенные мечты, потерпевшие полный крах в реальности, и исправляются, увы, неисправимые, роковые решения… В частности, большую роль в действии играет тоже мафия – именно ее огромная и зловещая сила вырвала главную роль у несомненно гениальной (во сне) Бэтти и отдала ее полной и очевидной бездарности…
Слабым местом этого соотнесения двух фильмов является наличие в “Малхолланд Драйв” маркировки сна и реальности, а в фильме Паоло Соррентино такая возможность только домысливается.
Тем не мение можно толковать фильм и в таком ракрусе…
???