Окей, окей, окей! Как правильно минировать унитазы и бесить южноафриканских расистов
Сиквелы — это обычно та самая унылая, потерявшая вкус жвачка, которую студийные боссы с садистской улыбкой пытаются прилепить к подошве зрителя. Но режиссер Ричард Доннер взял эту аксиому, жестко свернул её в трубочку и засунул критикам глубоко в их эстетические чакры. Вторая часть похождений самого нестабильного копа Лос-Анджелеса и его стремительно седеющего напарника — это не просто шаг вперед, это прыжок с разбегу в бассейн, до краев наполненный адреналином, гильзами 9-го калибра и отборной наглостью. Если вы наивно полагали, что Мартин Риггс в исполнении Мэла Гибсона внезапно исцелился от своих суицидальных заскоков и превратился в пай-мальчика, то спешу вас обломать. Его ментальное здоровье всё еще болтается где-то на уровне кардиограммы зомби. Он по-прежнему вправляет вывихнутое плечо ударом о любую подвернувшуюся твердую поверхность, жрет собачьи галеты и смотрит на мир безумными глазами человека, которому забыли отсыпать инстинкт самосохранения при рождении. А Роджер Мэрта, которого блестяще и с максимальной усталостью в глазах воплотил Дэнни Гловер, окончательно сросся со своей коронной фразой про «слишком стар для этого дерьма». Их химия — это коктейль Молотова, где один компонент постоянно пытается самовоспламениться, а второй отчаянно ищет огнетушитель, попутно жалуясь на радикулит и проблемы с домашними. Злодеи здесь — это вообще отдельный сорт высокомерного снобизма, упакованного в дорогие костюмы. Апартеидные дипломаты из ЮАР под предводительством Джосса Экленда и его цепного пса Деррика О’Коннора вызывают такое искреннее желание познакомить их лица с асфальтом, что экран начинает мироточить чистой, незамутненной ненавистью. Их пресловутая «дипломатическая неприкосновенность» работает как красная тряпка для Риггса, который клал свой табельный ствол на все Женевские конвенции вместе взятые. Эти ребята в пиджаках свято верят, что могут вечно прятаться за бумажками с золотым тиснением, пока жестоко не осознают: гравитации абсолютно плевать на паспорта, особенно если к твоему элитному дому на сваях уже привязывают тяжелый пикап. Окей, окей, окей! Невозможно разбирать этот фильм и не бросить увесистый камень (исключительно от любви) в огород Лео Гетца. Джо Пеши ворвался во франшизу так же грациозно, как кирпич влетает в окно стеклянной оранжереи. Его персонаж — это ходячая реклама средств от мигрени, гиперактивный гном, отмывающий мафиозные деньги, который бесит настолько виртуозно, что начинает вызывать стокгольмский синдром. Каждое его появление превращает суровый полицейский процедурал в токсичный балаган, и это, черт возьми, работает на все двести процентов. С ним эта кровавая баня приобретает ту самую щепотку абсурда, делающую зрелище идеальным. Не обошлось и без романтики, которая здесь нужна исключительно для того, чтобы подкинуть напалма в топку психоза главного героя. Очаровательная Пэтси Кенсит хлопает ресницами и играет роль идеального катализатора проблем. Ее персонаж — это изящная фарфоровая ваза, которую кто-то догадался поставить прямо посреди перестрелки. В мире Мартина Риггса хрупкие вещи долго не живут, но наблюдать за тем, как этот травмированный цепной пес пытается неуклюже вилять хвостом, искренне умилительно. Что касается экшена, то тут Ричард Доннер включил режим бога и превратил город ангелов в персональную песочницу для двух вооруженных копов. Никакого унылого зеленого экрана и пластикового CGI — только честный пиротехнический угар, побитые каскадеры и старое доброе ультранасилие. Чего только стоит гениальная сцена с заминированным унитазом! Это же абсолютный шедевр бытового саспенса, балансирующий на грани фола. Кто бы мог подумать, что самый напряженный момент хронометража будет крутиться вокруг потеющего человека со спущенными штанами, молящегося, чтобы сантехника не отправила его на околоземную орбиту. А гвоздезабивной пистолет в финальной мясорубке? Это чистая поэзия пролетарского гнева, эстетика строительного магазина, возведенная в абсолют беспощадного правосудия. Поразительно, как кино, насквозь пропитанное тестостероном, едкими шуточками и духом конца восьмидесятых, умудряется сегодня смотреться в разы свежее большинства современных выхолощенных поделок. Здесь нет нудного морализаторства, никто не пытается прочитать вам лекцию о высоких материях или беречь ваши чувства. Есть только два копа, толпа плохих парней, дипломатический статус, который скоро будет аннулирован самым физически болезненным образом, и доска для серфинга, используемая немного не по ГОСТу. Это не просто кино, это смачный удар с ноги в челюсть всей современной индустрии стерильных блокбастеров, после которого хочется хрустнуть суставом, сплюнуть сквозь зубы и пойти вбивать гвозди в карму тех, кто считает, что правильные боевики остались в прошлом веке. 8 из 10
