Не оскудевает профессорами Охламоновыми земля русская
Несогласные шли мишенями в тир, Для любого была готова стенка. Нас учил изменять окружающий мир Академик, товарищ Трофим Лысенко. И пахан, от обмана пьян, Ожидал чудес от земли и неба. Но бурьян породил бурьян, Из бурьяна не выросло белого хлеба. («Машина времени») Сильно пересекались в 20м веке наука и политика. Так сильно, что лучше бы им было вообще не соприкасаться. «Генетическая лихорадка» оставила в истории печальные записи. Последователи, слишком буквально восприняшие открытия монаха Менделя, принимали жёсткие законы о стерилизации людей, родивших детей с эпилепсией, олигофренией, шизофренией и другими заболеваниями. Про так называемую систематическую ошибку, когда аж до 1956 года учёные и простой народ искренне верили, что хромосом 24 пары, упоминать и вовсе не стоит. Европейские страны и США были не единственными, где с позволения так называемого админресурса вершились ужасные для развития науки вещи. В молодом СССР судьбы тоже тонули в болоте, а наука пробуксовывала. Лысенковщина происходила параллельно со стерилизациями душевнобольных, а своего апогея достигла в 1948 на печально известной августовской сессии ВАСХНИЛ. И лишь к середине 60х генетика как наука была реабилитирована. Также не избежали идеологического вмешательства физика, химия, астрономия. И лишь с началом гласности-перестройки, когда говорить правду стало можно, а масскульт не был испорчен повальным дурновкусием, появились произведения, пытающиеся осмыслить и продемонстрировать трагические страницы прошлого. На тему превратностей советской генетики на примере одной исторической личности был написан роман Даниила Гранина «Зубр». А совместно с ФРГ был снят мини-сериал, тоже пытающийся показать тогдашнее время через призму одного выдающегося учёного. Фильм хорошо начинает, захватывая зрительское внимание качественной постановкой и отсутствием исторической клюквы. Поначалу режиссёр внимателен к деталям, старательно воспроизводит трудности селекции и культивирования, освещает момент, когда ещё не было прямого конфликта между Вавиловым и Лысенко… Но ближе к середине повествование становится откровенно рваным. В одной серии по несколько раз повторяются характерные штампы перестроечных обличительных фильмов: бравурные песни по радио, восхваления дорогого товарища Сталина, постоянные и не всегда уместные демонстрации идеологической атрибутики… Упомянут Генри Джо Мёллер, неуживчивый американский социалист, побывавший в Советском Союзе и успевший убежать оттуда во время лысенковщины, но совершенно обойдена вниманием фигура Тимофеева-Ресовского, проработавшего всю войну в нацистской Германии и бывшего в том числе коллегой Мёллера в 30е годы. Проблемой осмысления гонений на генетику в советские времена является то, что лысенковщина лежит не в моральной плоскости, а в фактической. Фактически в тридцатые годы все очень плохо представляли себе логику и последовательность законов Менделя и Моргана. Перевалив за середину, сериал всё более заметно начинает провисать и только бы выиграл, будь он в два раза короче. Прошкин множит сюжетные линии, желая показать жизнь великого Вавилова более объёмно и с разных точек зрения, но в результате скорее только отвлекает от основного сюжета. Несбалансированность фильма особенно заметна по предпоследней сцене, изображающей в фарсовой манере, как академик Лысенко ищет каучук в навозе, что наблюдает потрясённый Сергей Вавилов, младший брат главного героя и президент Академии наук. Сатирическая абсурдность не вяжется с трагизмом последней серии и абсолютно не годится в качестве катарсиса. Но для любителей литературы может сойти как наглядная иллюстрация фразы «На вопрос, кто прогрессивнее – чумная бацилла или человек? – до сих пор нет убедительного ответа». Актёры и драматургия нареканий не вызывают, протагонисты произносят правильные вещи (хотя их много произносилось спустя полвека после описываемых событий, и реабилитации генетики как науки). Сыгравший Вавилова Костас Сморигинас органичен и убедителен, хотя и не выглядит запредельно сложным персонажем. Не вполне понятной остаётся его мотивация в отношении выпивающего и морально неустойчивого сексота Шелудько. Впрочем, мотивация героини Дапкунайте относительно его же тут понятна ещё меньше. Богдан Ступка и Сергей Газаров блистают в ролях антагонистов. Ступке великолепно удалась роль «академика от сохи». Режиссёр немного отходит от принятой доктрины того, что агроном был искренним глупцом. Фрикативно «гэкающий» Лысенко действительно выглядит абсолютно не на своём месте в серьёзных научных эмпириях, но постоянно сталкивается с давлением то Презента, то Сталина, оказывается не в состоянии отступиться от предложения последнего… Что делает его образ ещё более отталкивающим. Плохо быть чистосердечно заблуждающимся идиотом. Но быть подлецом, сознательно занимающимся вредительством – ещё хуже. Газаров создал превосходный образ идеолога от лженауки, способного в любой ситуации перевести стрелки на классовую борьбу, ведущего подковерные интриги – в основном, с помощью таскания из огня каштанов руками Лысенко. Их совместные сцены – прекрасная демонстрация симбиоза двух людей, преследующих нечистоплотные цели. Сталин без должных на то оснований преподнесён как ламаркист, но необходимо поблагодарить режиссёра за то, что роль отца народов играет грузин. Сериал, хромая, сбиваясь, но всё же доносит до зрителя трагическую судьбу Вавилова. Как минимум – вызывает интерес, жажду пойти и ознакомиться с фактическим материалом поближе. А главное, озвучивает, может быть, банальный, но очень правильный вывод, за который многие в годы лысенковщины заплатили карьерой или жизнью: недопустимо пытаться подчинить идеологии науку, сделать из последней средство классовой борьбы. Собственно, чем дальше идёт прогресс, тем сильнее мы убеждаемся в том, что на самом-то деле евгеника не занимается кастрацией «нежелательных элементов» и не должна этим заниматься. А вот замещение и коррекция дефектных генов – это уже её светлый завтрашний день. И нет никакого жестокого непримиримого противоречия теории и практики. В идеале. Но когда награждают откровенный шлак про плоскую Землю, а бредовые идеи Лысенко живут и процветают, находя своих апологетов, слышавших звон, да не знающих, где он – пожалуй, стоит вспомнить добрым словом Прошкина (а лучше – Гранина). Они хотя бы попытались донести заезженную и забытую правду. Всяко лучше, чем с соблюдением всех художественных правил проповедовать ересь. Ох, как же далека та эра, когда разум наконец-то победит… С уважением и благодарностью за взвешенную позицию и здравый смысл посвящается далёкому петербургскому другу…
