'Свои' 2004 г. - один из немногих фильмов о Великой отечественной войне, который был снят не советскими, а российскими кинематографистами, и получил всеобщее одобрение. Рейтинг фильма - 7,3 в Кинопоиске и за последние 20 лет он прочно закрепился в списке лучших отечественных фильмов о ВОВ. А все благодаря нетипичному выбору героев. В 'Свои' практически нет перестрелок и столкновений вражеских сторон, однако война нависает над всеми героями истории и остро ощущается буквально каждую секунду. В центре внимания 'Свои' оказались трое - солдат, политрук и чекист. Немецкие войска неожиданно атаковали позицию советских войск - спастись было невозможно. Нужно было быстро решать либо умереть, либо сдаться в плен. Эти трое оказываются в плену. Но хитроумный и решительный чекист, роль которого исполняет Сергей Гармаш, вскоре организовывает побег. Удача героям улыбнулась. Сбежать от немецкого конвоя им удалось. Они оказались в деревушке солдата Блинова. Их принимает отец - Иван Блинов. И очень быстро зрители понимают, что именно этот пожилой мужчина и есть главный герой фильма 'Свои'. Его роль блистательно исполняет Богдан Ступка. А главными врагами в этом фильме оказываются вовсе не немецкие солдаты, а русские. Свои. Руководство близлежащих деревень, которое подстроилось под новую немецкую власть и готово не выполнять вышестоящие приказы только в обмен на собственную личную выгоду. Таким образом 'Свои' стал редким кинематографическим творением, которое решилось рассказать историю о Великой отечественной войне без четкого разграничения на врагов и друзей, на своих и чужих, на добро и зло. Персонаж Богдана Ступки выглядит тут крайне противоречивым героем - по сути он вполне себе 'враг' советской власти. Причем он был таким еще и в довоенные годы, когда был признан кулаком. Этот мужчина печется о своем благополучии и своей семье куда больше, чем о судьбе отечества. Однако именно он выглядит в этой истории наиболее сильным, вызывающим восхищение и уважение персонажем. Создатели фильма 'Свои' безусловно рискнули, когда сняли такой неконвенциональный фильм. Но риск оказался оправданным. Единственное за что хочется поругать 'Свои' - это за любовные треугольники. Тут их складывается сразу два. И лично мне всегда была непонятна какая-то болезненная тяга российских кинематографистов к историям о двух мужчинах, имеющих отношения с одной женщиной. (Видимо для российских режиссеров и сценаристов это что-то глубоко личное и близкое). Уж слишком часто в отечественном кино главным мотивом для конфликта является именно любимая женщина с соперником.

Гражданская война в русском народе

В 2004 году Дмитрий Месхиев, тогда уже маститый российский режиссер, еще не ушедший окончательно в одно лишь продюсирование, снял свою, наверное, самую известную ленту «Свои», которая лишь внешне притворяется картиной о Великой Отечественной, на деле же это фильм о войне русского народа против самого себя, о ненависти, обращенной на «своих». Месхиев и его сценарист Черных создали невероятно противоречивое повествование, в котором нет ни грамма осуждения той или иной стороны: немцы здесь – всего лишь статисты, главная драма разворачивается в душах советских людей, разделенных идеологическими антагонизмами. Сделав главными героями исключительно советских людей, а не немцев, постановщик и сценарист должны были безошибочно, как по нотам разыграть нешуточную драму между артистами, которым будет это исполнение под силу. И действительно: Ступка, Гармаш, Евланов, Михалкова, Бондарчук, Хабенский работают в слаженном, эмоционально сбалансированном ансамбле, делая каждую сцену напряженной и захватывающей. Зритель, начав смотреть «Своих», на два часа совершенно забудет о времени, будучи захвачен рассказываемой историей. Как в настоящем киноромане, здесь много действующих лиц, между которыми протянуты линии эмоционального напряжения: здесь мужчины постоянно хотят женщин, но эта эротическая заряженность многих эпизодов не кажется вульгарной, ибо создает причудливые любовные многоугольники, на которые так изобретательна жизнь. «Свои» - во многом актерское кино, драма с элементами боевика (хотя финальная слаженность в борьбе с фашистами бывших антагонистов и кажется несколько идеалистической и неправдоподобной). Что ждет героев за пределами повествования? В лучшем случае – партизанщина, в худшем – повторный плен и клеймо предателей. Месхиев и Черных намеренно оставляют открытый финал, ибо по той нарративной колее, которая была ими обозначена, фильм бы мог идти и три, и четыре часа, и даже стать бы полноценным сериалом. К счастью, не стал. Месхиев так и не снял ремейк, не сделал телеверсию, и вообще эта картина сияет одинокой звездой совершенства в неровной фильмографии этого постановщика (что мы вспомним спустя тридцать лет его режиссерской карьеры кроме неплохих ранних драм «Над темной водой» и «Циники» да гротескной «Механической сюиты»?). Несмотря на то, что «Свои» пытаются кроме всего прочего понять логику предательства, как личного, так и общественного, это чрезвычайно не конъюнктурная картина. Все в фильме Месхиева противоречит тому, чтобы кого бы то ни было осуждать, жаль всех: и трусливого, честолюбивого чекиста в исполнении Гармаша, и старосту-коллаборациониста, сыгранного Ступкой, даже полицая, задыхающегося от неразделенной любви, и постоянно болеющего политрука (образ, явно навеянный немощным Сотниковым из «Восхождения» Шепитько). «Свои» - сострадательное кино, не прельщающее ни грохотов спецэффектов, ни шумной рекламой, это чисто человеческое искусство о таких же людях, как и мы, которые могут за жизнь множество раз пройти путь от трусости до подвига. Как говорил персонаж «Братьев Карамазовых»: «Широк человек, я бы сузил». Об этой широте русской души, о какой-то странной ненависти к себе подобным соотечественникам это замечательное кино. Самая страшная война – гражданская, и порой кажется, что в нашей стране она не прекращается ни на минуту: патриоты воюют против либералов, красные против белых, сторонники власти против «пятой колонны». Быть может, Месхиев для того и снял свое кино, чтобы русские зрители задумались над тем, почему нет мира в нашей стране, о том, что предатель страшнее неприятеля, о том, что без единения духовного и культурного, без преодоления гражданской вражды не может быть покоя и процветания. Мы друг другу свои, а не чужие, будем помнить об этом и ценить друг друга, иначе стране конец – об этом, впрочем, как и о многом другом, лента Дмитрия Месхиева, сейчас, к сожалению, незаслуженно забытая.

Волк в овечьей шкуре

Один из залогов успешности военной ленты, это взять хорошего режиссёра, качественный актёрский состав, и нетипичную историю. Но надо организовать так, чтобы все вместе взаимодействовало. Часто случается, что известный режиссёр, и известные актёры в совокупности показывают далеко не самый лучший результат. Каким получился фильм 'Свои'? 'Свои' из тех картин, которые демонстрируют войну без военных действий. Война происходит где-то в стороне, а в самом фильме скорее это борьба за выживание. Так что если вы привыкли видеть патриотические фильмы с героями закрывающими пулемётное окно своим телом, то данная лента не про это. Да, тут присутствует героизм, и даже смелость, но они граничат с безысходностью и отчаянием. Чему благоволит и цветовая палитра самой картины. В ленте нет привычного образа советского солдата: с улыбкой и твёрдым взглядом -- в этом фильме все герои уже сломаны войной. Измождённые, утомлённые, уставшие. Им не рады даже в родном доме, потому что на родной земле осели враги. И тут раскрывается интересный момент, предательство. Предательство в фильмах о Великой Отечественной войне очень скользкая тема, можно оступиться и удариться в откровенную антисоветчину, или же напротив, уйти в ультрапатриотизм, где от криков 'Ура' не гордость берет, а выворачивает и тошнит. Поэтому сценаристу 'Своих', пришлось попотеть, чтобы раскрыть эту тему, удержать у зрителя интерес до финальных титров и не вызвать усталость от того, что солдаты опять воюют 'вопреки'. Итого, мы имеем очень сильную военную драму, с хорошей подачей сюжета, оригинальными и неоднозначными персонажами. Героям веришь, сопереживаешь, даже отрицательному персонажу. Потому что прописаны характеры и мотивы, ты буквально можешь понять каждого. Возможно это не шедевр, но это качественное и атмосферное кино с хорошим актерским составом и замечательной игрой. Хабенский, Гармаш и Ступка - замечательный отыгрыш, браво!

Взгляд на Великую Отечественную войну с не очень, я бы сказал, популярной стороны. Оккупированные территории Псковской области. Немцы уже установили свои порядки и правила управления. Полицаи, полицмейстеры, старосты - всё это люди из народа, вчерашние товарищи крестьяне. Тема довольно щекотливая и неоднозначная. Считать ли, например, персонажа Ступки, назначенный немцами старостой, предателем? Не знаю. Не он, так другие. Да и своим он сочувствовал, помогал. Убегая из плена, в деревеньку попадают рядовой солдат Красной Армии, политрук и комиссар НКВД. Весь сюжет фильма разворачивается вокруг их судеб, начиная с попадания в плен, заканчивая побегом из деревни, до которого, ясное дело, доживают не все. Очень непростой клубок человеческих взаимоотношений разворачивается перед нами, где место найдётся и подлости, и благородству. А ведь это всё среди 'своих'. Актёрский состав - потрясающий. Хабенский, Михалкова, Гармаш, Ступка, Бондарчук... И тем удивительнее, что при таком созвездии фильм мы получаем, в общем-то, неоднозначный. Но такое бывает. Ведь причины успеха или неуспеха кроются и в сценарии, и в режиссуре, и в саундтреке. С одной стороны, с первых же кадров мы видим, что зрелище это жёсткое, натурализм сцен насилия зашкаливает. Но, с другой стороны, сюжет во многих эпизодах выглядит неправдоподобным, в том числе в самом начале. Хотя скучным фильм не назовёшь. Мне не понравилась картинка. Эта сепия, в общем-то смысл её понятен, но режет глаз и по-моему с этим переборщили. По поводу саундтрека сказать нечего, он не особо примечателен. Также в минус поставил бы постоянную спекуляцию на тему секса. 6 из 10

После того, как немцы материализовались на втором этаже одного из штабов РККА, а их танк напечатался 3д принтером в палисаднике того же штаба, кино заставило внимательно присматриваться к игре ума режиссера со сценаристами, что сильно не давало любоваться извращенными цветами фотошоповских фильтров на экране. Не знаю, может быть фильм наполнен некими идеями общечеловеков, но когда снайпер смотрит в прицел левым глазом держа винтовку у правого плеча - это так поражает, что до конца фильма невозможно отойти от этой режиссерско-операторской находки. Замечательно поставлены истерики персонажей, по очереди впадающих в них, третья уже была ожидаема безо всяких сомнений. Очень хорошо сыгран эпизод, когда вся компания бросает раненого в ногу товарища, а потом делает вид, что никак не дождется, когда он их догонит и даже слезу пускает по нему, героически погибающему. Из таких 'мелочей' соткана вся ткань повествования. И эти проклятые узелки так на себя все внимание отвлекают, что заценить весь рисунок у меня не получилось. Осталось впечатление грубой перепевки советских фильмов с антисоветским душком. Одно зарезание потенциального предателя бритвой чего стоит. Это вам не голыми руками душить в темноте, этот 'чик' средь бела дня на виду у всего лагеря, дорогого стоит. Главное чтобы бритва в кармане была. Интересно, Гармаш ее переложил из своей гимнастерки, когда под обстрелом менял гимнастерку на цивильные шмотки, или заботливый хозяин шмоток таскал ее все время в кармане? Вот так и думал над поставленными режиссером вопросами всю фильму...

Фейерверк для 'своих'

Кинокартины – что фейерверки: один зашипит и пустит дымный хвост, вот тебе и всё зрелище; а иной взлетит высоко и рассыплется звёздами разноцветными, да такими, что каждой отдельно залюбуешься. Но и это удовольствие недолгое: погасли звёздочки рукотворные, и снова спустилась мгла на грешную землю. То же и с фильмами. Одни породят много нетерпеливых ожиданий, потратят кучу денег продюсерских, а потом возьмут да и разочаруют всех. Другие, не обещая ничего на стадии съёмок, вдруг выстрелят так громко, что привлекут всеобщее внимание, вознесутся критиками до небес и ими же смешаются с грязью, и посыплются на них звёзды престижных наград. А бывает и так, что за наградным великолепием скрывается один только пшик, и фильм, многим казавшийся новым словом в киноискусстве, забывается так же быстро, как и любая конвейерная поделка. Картина Дмитрия Месхиева «Свои» в 2004 году удивила многих, и удивление это отлилось многократно в золоте и серебре. Были и придирчивые разборы, и претензии, но большинство критиков сходились на том, что Месхиев продемонстрировал некий новый взгляд на войну и вместе с тем оживил тусклую российскую кинодействительность. Новый военный фильм оказался чем-то вроде осветительной ракеты, приковавшей к себе внимание не избалованной самобытными картинами российской кинообщественности и показавшей новые ракурсы в мировоззрении среднего поколения. Ракурсы эти очевидно сместились в сторону частной жизни героев, так что в отечественной истории первой половины сороковых вызывает интерес уже не война среди людей, а люди среди войны. Но это смещение произошло уже давно, и не было бы в нём ничего удивительного, если бы не одна тонкость месхиевской работы. Месхиев и его сценарист Валентин Черных не просто разрабатывают характеры людей, оказавшихся волею судьбы на войне, но возводят конфликты между этими людьми в некую небывалую степень. То, что раньше (скажем, лет двадцать – тридцать назад) считалось частной жизнью людей, проблемы которой по своей значимости не могли конкурировать с проблемами общественными, теперь не только выходит на первый план, но и замещает собой всё остальное. Собственно, теперь всё, что не является частной жизнью, суть всего лишь те или иные обстоятельства, в которых оказываются люди. Великая Отечественная война в наших фильмах последних двадцати лет давно уже превратилась в такое безликое обстоятельство. Но Черных и Месхиев пошли ещё дальше, перенеся войну из безразличного к человеку мира внешних обстоятельств в его частную жизнь. В их фильме линия фронта пролегает между своими, а военные действия порождаются подозрительностью к ближнему как нормой жизни. И это действительно ново. Новизна эта ложится на крепко сыгранный актёрский ансамбль, в котором два солиста – Богдан Ступка и Сергей Гармаш. Их упорное, длиной во весь фильм, единоборство – противостояние сильного и умного хозяина, раскулаченного десять лет назад, и чекиста с гитлеровско-бериевскими усиками и стальными мозгами – держит зрителя в приятном напряжении и придаёт картине незабываемый вкус. Ядерный красно-бурый дуэт неплохо дополняют Константин Хабенский, Михаил Евланов и Фёдор Бондарчук, характеры героев которых, хотя и показаны пунктиром и не раскрыты до конца, создают требуемое по сюжету разнообразие типов человеческого поведения на войне. Столкновение двух главных героев усиливается противоречием актёрских темпераментов: нервно-целеустремлённый и надрывно-фиксированный характер Гармаша зрелищно сцепляется с основательно-рациональной и могуче-антеевской харизмой Ступки. Но даже такое интересное сочетание не может скрасить недоумение от рискованно-экспериментального сценария. Создатели фильма явно увлеклись исследованием своей микровойны – войны своих против своих, где линия фронта проходит между сараем и хозяйским домом, а соседская молодуха оказывается аккурат на передовой. Ради продолжения режиссёрского эксперимента беглые бойцы слишком уж задерживаются в гостях у мрачного и подозрительного старосты, всякий раз после партизанской вылазки почему-то возвращаясь на не слишком гостеприимный сеновал, а борьба двух главных персонажей, хотя и завершается торжеством одного из них, в сущности, не имеет ни конца, ни морали. Война как таковая, в первичном своём значении, появляется в фильме только в самом начале и конце фильма, сведясь к внезапному, очень внезапному нападению немцев и слишком немногословному напутствию коллаборациониста-праведника своему юному сыну. А война между своими, которую нам хотят показать, на поверку оказывается искусственной фикцией, ничуть не более убедительной, чем уверения о неуклонном прогрессе социалистического общества. Если говорить начистоту, Месхиев снял ещё один фильм о войне без войны, но при этом попытался создать мифологему о войне не как противостоянии социальных систем, а как частных конфликтах отдельных людей. Причём своих. Если бы эта попытка оказалась удачной, то нашим идейным «доброжелателям» осталось бы сделать лишь один логический шаг до утверждения, что мы сами повинны в своей войне.