Александр ПоповФанатики против фанатиков
«Жизнь Дэвида Гейла» - финал творчества Паркера, апофеоз темы свободолюбия в тисках ограничений его сдерживающих, вместе с тем это точный и противоречивый в своей амбивалентности портрет современной Америки, вернее – о мировоззренческой и идейной линии фронта между консервативной Америкой и либеральной. Это не просто кино о смертной казни, о борьбе за ее отмену, оно – о непримиримой вражде внутри отдельной страны, в которой дебаты и смертной казни – лишь эпизод столкновения противоборствующих дискурсов. Делая своего героя профессором философии, интеллектуалом с левыми взглядами, Паркер и его сценарист Чарльз Рэндольф большую часть фильма превращают в манипуляцию, игру на эмоциях зрителя (и героини Уинслет), не жалея красок в изображении травли либерала консерваторами.
Однако, последние полчаса уже открыто (в остальное время фильма подспудно, что заметно лишь внимательному глазу) создатели «Жизни Дэвида Гейла» показывают, что сама жизнь либералов, этих фанатиков идеи, не меньших, чем консерваторы, - это сплошная манипуляция общественным мнением и жизнями людей. Британец Паркер в этой картине дает очень нелицеприятный потрет американских идейных баталий, разделенности народа по идеологическому признаку, но самая большая его заслуга – в том, что он не виктимизирует какую-либо сторону, показывая, что все хороши.
Проникаясь симпатией к Гейлу, зритель, если он внимателен, угадает финал уже в начале картины – в сцене дебатов героя с губернатором, потому его симпатия постоянно будет подвергаться критике со стороны новых, открывающихся фактов, чтобы в финале уложить его на лопатки. С точки зрения монтажа, плотной стыковки эпизодов, которые длятся лишь столько, сколько надо, не больше и не меньше, насыщенности повествования, которая в последние полчаса превращает драму в триллер, мастерской режиссуры, эмпатической актерской игры большинства исполнителей и прежде всего Спейси, делающего своего героя настоящей матрешкой (как и в «Подозрительных лицах» Сингера, – видимо, после этой картины Паркер решил взять именно его на главную роль), - учитывая все это, фильм получился настоящим шедевром зрительского арт-мейнстрима.
Алан Паркер помещает проблематику свободы внутрь темы дебатов вокруг смертной казни: жизнь, говорит режиссер, не равнозначна свободе, последняя также означает и желание умереть, а принесение себя в жертву во имя своих идеалов хоть и может быть формой фанатизма, но чаще всего – это высшее выражение свободы. Герои «Жизни Дэвида Гейла» – не святые, но они идут на все во имя своих идей, по сути дела, британец Паркер выносит приговор Америке как стране фанатиков, как полигоне для идеологических битв, в которых жизнь отдельного человека ничего не стоит, даже для него самого. Режиссер на занимает ни сторону консерваторов, ни сторону либералов, хотя и сочувствует последним, но ум этого художника трезв, чтобы увидеть манипулятивный характер построений обеих сторон, привыкших играть на эмоциях друг друга и простого народа, а не объективно анализировать происходящее.
Лента «Жизнь Дэвида Гейла» так популярна в России и в мире прежде всего потому, что она обнажает манипулятивность искусства как такового, а также всей общественной жизни, окружающей нас, понять в этом столкновении пристрастных оценок и позиций, где истина, решительно невозможно. Можно сказать, что Паркер одним из первых в популярном кино (в авторском кино таким новатором был Куросава с его «Расемоном») снял фильм о постправде как диагнозе нашей цивилизации. «Жизнь Дэвида Гейла» обнажает механизмы манипуляции, и сама является манипулятивной, в ней форма изоморфна содержанию: свобода персонажей и зрителя от игр с ними наступает лишь тогда, когда манипуляции обнаруживают себя, но от этого не становится легче ни героям, ни зрителям.
