gordyЖить, а не существовать
Расмус только и ждал окончания средней школы. Нет, его не сильно радовал вожделенный диплом - вдохновляла приходящая с ним возможность сесть в поезд и уехать прочь из своего затхлого городка, где все про него всё знают, да и сам он понимает, что таким, как он, тут не жить и надо бежать в Стокгольм, где, по слухам, его желания найдут быстрый отклик у столичных парней. А вот Бенджамин, до поры, о своей участи не догадывался, проповедуя Евангелие, служа общине Свидетелей Иеговы, пока не пересёкся с эпатажным Полом, полоснувшего правдой, открыв в проповеднике «голубое» начало, не по случаю оказываясь сводней, зазвав вечеринку, где те двое становятся частью друг друга, вырывая одного из проституции, а другого из лона домашней и церковной семьи.
Эти двое становятся частью времени, предстающим динамичным коллажем из прошлого, настоящего и будущего, совмещая эйфорию от истовой влюблённости с мучительной болезнью и трагическим расставанием, ещё более жестоким от отчуждения не смирившейся с их пристрастиями родни, которую им с успехом заменяет беспечная и ещё не напуганная СПИДом гей-компания, которой верховодит тот самый неугомоный Пол, живущий с пониманием безвозвратности ушедшего, находя смысл бытия в неповторимости жизни, в жажде прожить неповторимую жизнь.
Не прибегая к особым хитростям, кино приобретает эффект хроникальности, проистекающий от уличного движения машин и людей, от пиджаков - брюк и музыкальных ритмов, отсчитывающих последние дни влюблённых и их товарищей, гаснущих, словно вспышка в ночи, прожив ярко, но коротко, очень.
Места, даты, заголовки старых газет - начинаясь с целеустремлённости героев быть и оставаться самим собой, фильм не скрывает оборотной стороны свободы, которой является ответственность за тех, с кем ты связал свою жизнь, испытание, которое с честью выдерживает на вид робкий Бенджамин, когда приходится возиться в больным другом, в отличие от проваливших экзамен родителей мужской пары, разрывающих чужую душу ради ложного покоя своей.
Разумеется, внешние данные героев-любовников только обостряют эмоции, тем боле, что оба Адама, Лундгрен (Бенджамин) и Польсен (Расмус), хорошо понимают, что надо вложить в свою улыбку или показать в глубине опечаленных глаз, проходя через все этапы сближения, ощущая все сложности своего единства, достигающего совершенства верности, которой лишены их предательски изменчивые матери и отцы, а прикреплённые к основному тексту судьбы участников однополой тусовки довершают всеобъемлющую картину блеска и нищеты вольных счастливчиков, отверженных и обречённых, но всё-таки более удачливых, чем те, чей удел одиночество с начала и до окончания дней.
Вопреки не скрываемому с самых первых слов трагическому тону, фильм, очевидно, как и роман, по которому он был снят, избавлен от упаднических акцентов, удивительным образом сочетая художественность и историчность, к чему вновь оказывается причастно время, в котором живут и умирают, умирают и выживают, не затем, чтобы бросить, а чтобы снова любить.
