Призрачный выпускной: аттестат зрелости с того света
Голливудские боссы редко смотрят по сторонам, если только там не блестит что-то, из чего можно выкачать доллары. Сразу после премьеры этой испанской картины продюсерская компания Уилла Смита Overbrook Entertainment с рычанием стервятника выкупила права на англоязычный ремейк. И это не признание гениальности, это холодный расчёт. Американцы учуяли золотую жилу: идеальную формулу подростковой ностальгии, которую можно завернуть в саван и продать заново. Испанский кинематограф взял культовый скелет «Клуба 'Завтрак'», щедро облил его эстетикой «Шестого чувства», добавил щепотку локального идиотизма и выдал продукт, от которого разит не нафталином, а качественным лаком для волос из восьмидесятых. «Модесто ловит глюки, а жмурики дохнут от скуки» Знакомьтесь, это Модесто. В исполнении Рауля Аревало он выглядит как человек, чья печень давно подала на развод, а кредитная история вызывает сочувствие даже у коллекторов. Модесто — школьный учитель, чья карьера летит в пропасть из-за маленького дефекта: он видит мёртвых людей. Мужик спустил все сбережения на мозгоправов, пытаясь вылечить свою шизофрению, и теперь перебивается случайными заработками. Его последняя остановка перед теплотрассой — престижная школа «Монфорте», которая трещит по швам из-за полтергейста. Местный директор Тина (Александра Хименес) находится в том состоянии паники, когда готова нанять на работу хоть бабуина с дипломом, лишь бы прекратить мистические погромы в библиотеке. Модесто прибывает на место и обнаруживает, что демоны, терроризирующие заведение — это пятеро школьников, заживо сгоревших здесь в 1986 году. Стартовый тупик захлопывается: уволиться Модесто не может из-за нищеты, а призраки не могут покинуть землю, пока не сдадут свой последний выпускной экзамен. Учителю с поехавшей кукушкой придётся вдалбливать знания в черепа тех, кто не стареет уже двадцать пять лет. «Сброд из восьмидесятых: Фарфор, гормоны и патлатый» Если вы думаете, что смерть делает людей мудрее, то испанские сценаристы с радостью плюнут вам в лицо. Пятёрка полтергейстов — это застрявшие в янтаре архетипы, чьё интеллектуальное развитие навсегда замерло на отметке шестнадцати лет. Вскрываем эту кунсткамеру. Дани (Алекс Маруни) — тестостероновый имбецил в спортивной куртке, для которого смерть стала лишь поводом чаще качать невидимые бицепсы. Хорхе (Хайме Олиас) — мажор с суицидальным прикусом, чья драма настолько шаблонна, что вызывает искреннее умиление. Пинфлойд (Хавьер Бодало) — укурок, который даже эктоплазмой умудряется генерировать дым и тупость. С женским составом всё ещё прозаичнее: Мариви (Анна Кастильо) отыгрывает классическую беременную чирлидершу с интеллектом хлебного мякиша, а Анхела (Аура Гарридо) исполняет соло мрачной готки, чьи мозги явно жмут черепной коробке. Вся эта банда не просто болтается на заднем плане. Они — двигатель хаоса. Их взаимодействие с материальным миром нарушает законы физики, но идеально ложится в ритм подросткового бунта. Каждое их действие — это крик поколения, у которого отняли право на взросление. «Я хотел снять фильм восьмидесятых, со всеми отсылками из моего детства, но снятый сегодняшними средствами» © Хавьер Руис Кальдера — Режиссёр «Бюрократ машет крестом, прикрывая свой разгром» Любому цирку нужен злой клоун. Здесь эту роль натягивает на себя Отец Отейги (Карлос Аресес) — глава школьного попечительского совета и живое воплощение канцелярской плесени. Это вам не инфернальный демон из преисподней, это враг куда страшнее. Отейги — мелкий чиновник с синдромом вахтёра, прикрывающий свою жажду власти религиозными догматами. Его мотивация кристально ясна: обанкротить школу, разогнать персонал и самоутвердиться за счёт чужого отчаяния. Аресес играет эту мразь с таким упоением, что при каждом его появлении в кадре хочется протереть экран антисептиком. Этот персонаж олицетворяет саму Систему — бездушную, лицемерную и глухую к любым проявлениям жизни, даже если эта жизнь исходит от мертвецов. Сценарный скальпель и выстрелы вхолостую Теперь препарируем то, что смердит. Сценарий даёт серьёзную трещину ровно на экваторе хронометража. Романтическая линия между Модесто и Тиной приклеена к основному сюжету дешёвой слюной. Этот неуклюжий флирт сбивает динамику полтергейст-комедии, заставляя зрителя буксовать в болоте стандартных ромкомовских клише. Режиссёр искусственно тормозит темп там, где история требует разгона. Кроме того, внутренняя мифология фильма периодически стреляет себе в ногу. Правила взаимодействия призраков с физическими объектами меняются в зависимости от лени сценариста: в одной сцене они проходят сквозь стены, в другой — вполне осязаемо получают по эктоплазматическим яйцам. Эти осечки ломают саспенс и превращают мистическую логику в проходной двор. «Саундтрек качает, полтергейст серчает» Забудем на минуту о дырах в сценарии. Картина выезжает на невероятно сочном визуальном и звуковом драйве. Фильм нужно уважать хотя бы за то, как он обращается с музыкальным наследием. Саундтрек здесь — это легальный наркотик, переносящий зрителя во времена кассетных плееров и начёсов. Музыка работает как инструмент манипуляции, заставляя даже самого циничного зрителя отбивать ритм ногой. Деталь с вечно работающим призрачным плеером, из которого льются хиты прошлого века — это изящный штрих, превращающий банальный реквизит в символ застывшего времени. Юмор здесь чёрный, грязный, но парадоксально добрый. Гэги выстроены с математической точностью: если на стене висит огнетушитель, он обязательно сработает в лицо самому пафосному персонажу. Мы все живём в своём личном 1986 году, отчаянно пытаясь сдать экзамены по предметам, которые давно исчезли из расписания, пока бюрократы с секундомерами отсчитывают время до нашего финального звонка. 7 из 10
