Культовый Бельмондо в культовом окружении
Вечерний просмотр на канале Культура. Помните такой культовый французский боевик с кумиром советских пацанов, рвавшим в начале 80-х кинотеатры Советского Союза, и не менее культовым Бельмондо? Нет, не Профессионал. А Кто есть кто. Или в оригинале Flic ou voyou (Мент или бандит). Как не быть фильму культовым, ежели там сам франт Бельмондо: пижонистый, весь на понтах, в шикарных приталенных костюмах с накладными плечиками и моднейших бежевых тренчах с залихватской кепи на кнопке разъезжает по улочкам Ниццы в шикарном белом кабриолете, лежит в постели с обнаженной томной красоткой (в советском прокате сцены были урезаны, но и без них шло под грифом 'детям до 16'), и шутя разбирается с бандитами и насквозь коррумпированной верхушкой. Кулаками и револьвером. С драками, погонями и стрельбой. И со своей извечной фирменной улыбкой. И неизменным французским шиком и иронией. Кстати, белый кабриолет - не просто модный ландо для европейских мажориков с побережья, а культовый двухместный спортивный суперкар Caterham 7 от создателя легендарной компании Lotus. Модель, долгое время державшая рекорд по времени разгона до 100 км/ч. А красотка в постели Бельмондо с таким томным, с поволокой взглядом - никто иная, как не менее культовая для советских граждан Мари Лафоре, более известная у нас по своей музыкальной карьере. Вспомнить хотя бы известную абсолютно каждому советскому гражданину мелодию Манчестер-Ливерпуль, пусть и запомнившуюся больше в инструментовке оркестра Франка Пурселя. Ну, та, что играла многие годы на прогнозе погоды в программе Время. Заиграла в голове? То-то! Ну, так вот это та самая мелодия и есть, что впервые спела Лафоре! И, кстати, костюмы для актрисы в фильме создавал сам Диор. Кстати, Мари Лафоре могла бы также запомниться и другим ярким кинодуэтом с давним антагонистом Бельмондо - Аленом Делоном в фильме На ярком солнце. Но отечественный зритель в моем лице узнал об этом многими десятилетиями позже, и уже после выхода нашумевшего ремейка про умницу Уилла Хантинга. И еще одно 'кстати': в знаменитом Образцовском Необыкновенном концерте был такой яркий персонаж - французская певица Мари Жють, так надрывно страдавшая со сцены про 'лямур-тужур'. Так вот в ее образе отчетливо угадывается все та же Мари Лафоре. Хотя злые языки утверждают, что с тем же успехом прототипом для создания образа могла стать и культовая же Жюльет Греко и даже Мирей Матье. Ну, про Греко спорить не решусь. Там тоже черное обтягивающее платье, худоба и черные ниспадающие волосы. Но уж точно не Матье, хоть убейте! И как, скажите, после всего этого мог такой фильм не стать культовым?! Понятно, что те из нас, 12-летних пацанов, кто смог просочиться сквозь сито злобных билетерш, блюстительниц неокрепшей пионерской нравственности, посмотрели этот фильм по несколько раз. И потом еще долго разговаривали цитатами из него. Вплоть до выхода очередного кассового лидера, вроде Невезучих или Синьора Робинзона. Кстати, сам фильм стоит на 53 месте по зрительской аудитории среди иностранных фильмов в советском прокате. Но даже этот, и без того чрезмерный, список культовости при сегодняшнем просмотре нежданно пополнился еще несколькими знаковыми именами. Ведь музыку к фильму написал не менее известный, чем Косма, Легран, Жарр, Рота, Морриконе или Лей, и не менее культовый французский кинокомпозитор Филипп Сард. И в этом фильме он, конечно, запомнился заглавной темой в камерном неоклассическом стиле и минималистичными кул-джазовыми зарисовками. Но это я сейчас понимаю, что там чистый кул-джаз. В 12 лет кто бы мне об этом сказал? И что же я усмотрел на этот раз в титрах? А то, что в исполнителях засветились самые культовые джазовые музыканты того времени: Чет Бейкер, Рон Картер и Билли Кобэм. Легенды! Ведь они в джазе почти как Ленин, Энгельс и Маркс. Или Сталин, Рузвельт и Черчилль. Ведь Картер и Кобэм играли в разных составах великого Майлза Дэвиса. А про Чета Бейкера и говорить странно, потому что кто не знает 'инфант террибль от джаза', великого трубача со сложной и трагической судьбой Чета Бейкера, для меня навсегда вычеркнут из жизни. И последнее, пожалуй, 'кстати', касающееся культовости ранее упомянутых персоналий: Жюльет Греко, которая, вроде как, тоже отчасти прототип Мари Жють из Необыкновенного концерта, была музой многих писателей, художников, политиков, философов-экзистенциалистов, поэтов и революционеров. Будучи заметной фигурой европейской послевоенной богемной тусовки и позже, в 50-60-х, она оказала огромное влияние на многих и многое в современной истории. Вокруг нее крутились Кокто, Сартр, Косма... даже позже Куинси Джонс. Но самым примечательным в этом кругу был все тот же, упомянутый выше Майлз Дэвис. С которым у нее случился бурный, но недолгий, болезненный и саморазрушительный роман. После которого она окончательно разочаровалась в мужиках, а он жестко и надолго подсел на героин. Но даже после всего этого они все же продолжали поддерживать дружеские отношения до самой смерти Майлза. А плодом той скоротечной юношеской страсти стала пронзительная музыка к культовому фильму Луи Маля Лифт на эшафот. Один из самых великих, культовых и любимых джазовых альбомов. А мы продолжаем смотреть хорошие фильмы и не забываем внимательно смотреть титры. Там можно почерпнуть столько интересного и познавательного. И если катастрофичную урезку титров по ТВ-трансляции я еще могу понять (но не принять), то почему зрители в кинотеатрах как чумные начинают бежать из зала, побросав банки попкорна, как только на экране побегут финальные буковки – вот это для меня навсегда останется неразрешимой загадкой самой темной стороны человеческой природы.
