КинопоискРецензия
В небесах парят свободные драконы, а по земле бродят люди. Люди встречаются, влюбляются, занимаются сексом, иногда женятся, но уже после титров. Путь людей выстлан трупами, а цепочка кровавых следов ведет туда, куда садится солнце. По крайней мере, в старых, относительно добрых боевиках, таких, как «Плачущий убийца» 1995 года. Это боевик чистый, как мет Уолтера Уайта, без примесей и добавок, выдержанный в холодноватом восточном стиле. Не без недостатков, но на уровне, что не удивительно ведь в режиссерском кресле человек, снявший визуально почти безупречные «Братство волка» и «Сайлент хилл». Перестрелки и драки состряпаны со вкусом, зрелищно и красиво. Ганс уместно использует натуру и декорации. Бумажные стены и восточный минимализм для бойни. Молочно-белые занавески и особняк в колониальном стиле для убийственно любовного свидания. Осеннее, с ароматом палой листвы и утраченных иллюзий настроение преследует зрителя, как фримен, которое, однако, местами теряется. Например, объятия с индийской богиней смерти может и символичны, но неуместны среди легенд о маньчжурах и драконах. Так же вызывает улыбку стремление героини переспать с собственной смертью. Хотя и есть в этом что-то действительно очаровательное, философское и романтичное. Слава богу, что фильм не следует по стопам ошеломляющего в своей бредовости аниме, снятого так же, как и фильм Ганса, по мотивам манги Кадзуо Коикэ и Рёити Икэгами.
В общем, и частном «Плачущий убийца» за некоторыми оговорками типичный для 90-х боевик, где молоденький Дакаскос с «глазами цвета виски» и прессом, как стиральная доска отделывает, как Бог черепаху, всех ублюдков такой-то матери, не обращая внимания на кровавые слезы и размазанный грим. Пожалуй, это лучший фильм с актером, «Братство волка» исключением, ибо не чистый боевик. «Драйв» хорош своей драйвовостью, а «Двойной дракон» детским юмором, и оба два морталкомбатовскими фаталити, но только в роли Йо Дакаскос действительно играет. Не портят общую картину даже детсадовские диалоги о сущности главного героя, победившего чего-то там в себе. Зритель получает то, что хочет увидеть в боевике - колбасный фарш из серой, безымянной массы, что встанет на пути у героя, ведь «серая масса» не живет, не дышит. Это скорее трагично, чем комично, но «зрелища» после «хлеба» еще никто не отменял. Само собой герой уйдет в закат с героиней, которая даже не на героине, что не оригинально, зато хеппиэндово. Вообще не будь у фильма Ганса гайдзиновского колорита и был бы он интересен только скучающим по 90-м динозаврам, способным перечислить законы выживания в боевиках не хуже персонажа «Крика» в хоррорах. Печально и странно, что положительным героем в «Плачущем убийце» является киллер. Все-таки иной раз диву даешься, как тонка грань между злом и добром, если ее так легко переступают в угоду жаждущей крови публике. Ведь именно такими не претендующими и неглубокими фильмами стираются различия между понятиями «хорошо» и «плохо» в массовом сознании и дозволенным становится все, а дальше,… а дальше нужно смотреть «Вести», а не кино.
Блэкджек и шлюхи
Где оно сейчас время слонов и океанов? Где они раскумаренные, грязные, свежие, кислые 90-е? Канули в лету, захлебнулись рвотой в подворотне, обернулись астралом, как бомж тряпьем, прошмыгнули среди отбросов, с запахами несвежих апельсинов и бабушкиных пирожков, пробежали рядом с ногами последней путаны, цену писавшей на каблуках. Скрылись. Осталась тоска, которая грызет, как баба Яга, железными ржавыми зубами. Остались воспоминания старого, больного динозавра о ларьках торговавших «альпийским золотом», «тремя топорами» и видеокассетами. Динозавра, который невозможного «Властелина колец» смотрел на «ВМ-12» - тракторе, пахавшем, когда загнулись «Шарп» и «Панасоник». Смотрел и плакал над ушедшим веком, над эрой героев и драконов, над поколением, что выросло на боевиках с Норисом, Сигалом и Снайпсом. Что мог Блок знать о люциферовом крыле, если он не видел конца двадцатого века и начала века двадцать первого? Только истину, что спрятана на дне бокала. Динозавр жив и посейчас. Старый, больной, он тихо плачет над потерями, он утратил надежду на ренессанс, он хочет только кантареллы и покоя, ну может быть еще разочек взглянуть на мир, что был когда-то… Вот и остается ему - осколку 90-х, шакалить по сети в поисках таких же осколков.
Было время, когда по телевидению рекламировали водку и сигареты, верблюды жевали «Пикник», с прилавков еще не исчезли «Инвайт» и «Пиквик», но волосы Барби уже красились в розовый. Тогда в прокате всегда можно было взять относительно свежий боевик. И не важно, что сейчас Динозавр воротит нос от пометок «видео», тогда он принимал приглашение посетить «Парк юрского периода» и повстречаться с «Хищником» в дешевом, но таком родном теперь «Генозавре». Тогда он искренне верил, что из экрана телевизора «Горизонт» могут вылезти только демоны, а для хитро улыбающегося Шварца нет ничего невозможного. Наивный динозавр. Для него китаец Фак Ю старый знакомый, а поднятый средний палец единственный символ из языка жестов, который он понимает. Он не смеет говорить, что боевик, как жанр умер. Умер только старый, чистый боевик, без фантастических, драматических, шпионских и прочих примесей. Простой в сюжете и чувствах. Может быть и неказистый, зато честный, который показывал голую жопу и называл ее «голой жопой», а не художественным видением режиссера. Откровенный в накаченных с помощью силикона, а не капусты сиськах и около поясных шутках - тот боевик действительно завернулся в саван. Динозавр скучает по старым временам. По первой и единственной сигарете, по заплеванной веранде, по матерным песням под гитару, по голубым теням и розовой помаде, по всему тому времени, когда его еще не звали по имени отчеству, он не начинал читать Стейнбека и смотреть Пазолини, когда ему хватало Кинга и фильмов с Ван Даммом. Слишком старый динозавр, который не хочет прощаться с 90-ми, которого воротит от 2000-х. Потому что динозавр понимает, что трешевым расколбасом «Темного ангела», «Разрушительницы», «Киборгов» ему уже не проникнуться и не оценить сценарии, написанные под влиянием ЛСД. Это не хорошо и не плохо, это жизнь. Мы существуем, да. Просто существуем,… а дальше вы помните, вы же читали Паланика.