Настоящая боль

Было немного больно

Новый фильм Джесси Айзенберга рассказывает историю двух братьев, которые приехали на экскурсию в Польшу, на родину их бабушки, недавно умершей. К сожалению, фильм не зацепил меня так сильно, как мог бы. Картина Айзенберга затрагивает вопрос того, насколько общая боль народа может откликаться в душе потомков, накладываясь на их личную боль. Трагедия Холокоста идет бок о бок с комедией эксцентричных выходок Бэнджи (Калкин) и вызывает двоякое чувство, при этом заставляя воспринимать боль (и сам фильм) как живую, двигающую силу. Трудно не отметить безупречный перфоманс Кирана Калкина, за что он заслуженно собирает награды, опережая Юру Борисова (и, скорее всего, на Оскаре тоже опередит). Его роль получилась более живой, цепляющей и в то же время трагичной, хотя сам персонаж подкупает своей жизненной силой и безудержными эмоциями на экране. Это главный плюс картины, вкупе с её аудиовизуальной частью. Однако мне как будто не хватило хронометража. Фильм искрит на поворотах, выдерживая рваный темп, а финал получился вполне спокойным, хотя и по смыслу весьма закономерным. Да, это не самый банальный фильм, изучающий сейчас не самые распространённые темы. Но в сухом остатке лично для себя я получил хорошую инди-драму, которая, к сожалению, со временем забудется в пучине таких же хороших инди-драм, не получив статуса особенной.

экспрессия Айзенберга

Драма под классическую музыку с Кираном Калкиным и Джесси Айзенбергом от Джесси Айзенберга и по сценарию Джесси Айзенберга. Наверное, во всём этом что-то есть из личного Джесси Айзенберга. Нудноватая история о раздражающих братских взаимоотношениях, с семитским фоном и не внятным посылом. Хотя, вроде как посыл довольно простой, но зачем так было растягивать ради этого происходящее и к чему этот фон, не особо понятно. С другой стороны, фон есть фон и если воспринимать его, только как контрастную форму, то идея, которую я увидел, говорит о человеческом безразличии в современном обществе. Люди готовы выражать свои чувства о прошлом, следуя определённым традициям, но не видят тех, кому действительно нужна помощь прямо сейчас. Или видят, но заглушают это понимание, чтобы не беспокоится. Сюжет. Два брата едут в Польшу. Их предки - польские евреи, пережившие холокост. Или не пережившие, я так и не понял. Сами они живут и выросли в США. Они едут на экскурсию по еврейским местам, посетить Холокост и дом, где жила и умерла их бабушка. Герой Джесси дефолтный умеренно зажатый представитель среднего класса. Герой Калкина, наоборот - не устроенный в жизни, инфантильный, импульсивный и с явными психологическими проблемами. Он вызывает то интерес и симпатию, то раздражение и возмущение. С одной стороны вносит движение и разнообразие в эту жизнь, с другой некоторые его действия выходят за рамки нормального поведения. Между братьями отношения, полные любви и ненависти из-за прошлых обид и пережитых радостей. И вот, мы весь фильм смотрим, как эти братья общаются друг с другом и с окружающими людьми, что довольно однообразно и ждём какого-то сюжетного поворота, которого не происходит. Кино сделано и сыграно не плохо, но сюжет похож на личную экспрессию Айзенберга. Выглядит, что фильм он снял больше для себя, а не для зрителя. Калкин получил Оскара, Глобус, приз Британской киноакадемии и Гильдии актёров, за роль второго плана. Хотя, по сути его роль была, скорее первого плана. Ну, наверное вполне заслуженно. Сыграл он действительно хорошо. Ещё, пару премий получил сценарий. Вот это уже не особо понятно. Хотя, может читать такое было бы интереснее, чем смотреть. Но критики фильм обласкали вдоль и поперёк.

Не про смерть, а про тишину, которая после

Обычно кино показывает, что случилось. В этом случае оно сажает тебя в автобус, полный незнакомцев, и говорит: «Слушай». Кто-то молчит, кто-то шутит, кто-то пьёт воду с таким видом, будто запивает слёзы. А двое в центре – братья, как две формы одного горя. Один – интровертный кокон Айзенберга, который проживает утрату через попытку быть ближе к себе. Второй – экстравертный Калкин, у которого внутренняя боль течёт наружу. Два брата – две модели переживания: одна – вслушивается, вторая – откликается. И вместе они – полная картина. Их диалоги – спор между двумя вариантами сочувствия. Один боится громкости, другой молчания. И между ними – светлый юмор, где не нельзя не посмеяться, иначе что-то внутри рухнет. Я прочитал в одной рецензии, что Калкин здесь играет сам себя. Но это полуправда. Киран просто не играет, а живёт. Словно камера снимает мокьюментари и картинка на экране совпадает с той, что есть у Калкина в реальности: немного дёрганой, смешливой, но такой же тёплой, как лицо Дроздова. Кто-то назовёт это обманом. Но как же этот обман хорош! Иногда картинка закрывается в себе, и ты чувствуешь дух фестивального кино, которое не хочет быть до конца понятым. Но в этой недосказанности — правда. Потому что настоящая боль редко бывает чёткой. Она размазанная, как мокрые следы в тетради. Фильм не делает громких заявлений. Он лишь показывает: иногда боль — это завтрак с незнакомцами. Иногда взгляд на могилу, к которой не знаешь, как приблизиться. Или на брата, которого ты не можешь обнять, но не хочешь отпускать. 7,5 из 10 Потому что настоящая боль – не совершенна. Но она настоящая.

Холокост, Шопен и марихуана, или путешествие, которое ничего не меняет

В этой драматичной комедии о Холокосте, боли личной и боли общественной, о современных проблемах и невыраженных чувствах Джесси Айзенберг выступил сценаристом, режиссером и исполнителем главной роли. Получилось интересно, узнаваемо, немного недосказанно, местами смешно, но в целом грустно и бесмысленно. История о двух двоюродных братьях — Дэвиде (Джесси Айзенберг) и Бенджи (Киран Калкин), которые нечасто общаются в жизни, но после смерти бабушки, польской еврейки, пережившей Холокост, едут в Польшу, чтобы почтить ее память, совершив групповой тур по мемориалам Второй мировой и бывшим нацистским лагерям. Братья совершенно разные по характеру и темпераменту, которые несомненно друг друга любят, но порой и невероятно бесят, в течение этой недели восстанавливают свою некогда близкую связь. И хотя роли в этом фильме можно назвать несколько карикатурными за счет того, что персонажи обладают нарочито усиленными чертами, благодаря мастерской игре актеров это не делает их плоскими. Напротив, этот прием позволяет в какой-то момент смеяться над ними, а затем резко проникнуться их болью. Персонаж Кирана Калкина — непринужденный, забавный, обаятельный, иногда настоящий сумасброд. Например, еще в начале фильма он отправляет себе самолетом травку в отель, в который летит, и на ресепшене, как ни в чем не бывало, забирает не так уж и старательно замаскированную посылку. Но в то же время Калкин делает Бенджи не просто «забавным раздолбаем», а человеком, которого боль и внутренний хаос толкают к саморазрушению. Со своим обаянием он одновременно проблемный и непостоянный: может устроить сцену, докопаться до гида или на ровном месте начать вести себя по-свински. Сам Дэвид говорит о нем: «Я люблю его и не ненавижу. И хочу убить. И хочу быть им, понимаете?» Дэвид же — рациональный, «правильный» человек, семьянин, ведущий стабильную жизнь в мегаполисе. Тем не менее с ним тоже не все в порядке: он зажат, испытывает трудности в общении и принимает таблетки от ОКР. Их взаимодействие создает взрывоопасную и любопытную химию. Постоянно заставляя своего брата выходить из зоны комфорта, Бенджи не только его бесит, но и вынуждает пересматривать свою точку зрения, что в конечном счете ведет к взаимному сближению и пониманию. Вся эта смесь юмора, раздражения, теплоты, взаимного непонимания с последующим принятием делает фильм живым и не похожим на другие. Это фильм-эмоция. Но при всем уважении — недостаточно сильная, чтобы признать его выдающимся. Необычен выбор в пользу фортепианной музыки Шопена, звучащей на протяжении всей картины. С первых кадров кажется, что классика совсем не вписывается в банальную обыденность происходящего. Потом думаешь, что это еще один художественный прием, основанный на контрасте. В конце понимаешь, что, скорее всего, это был просто прагматичный выбор. Шопен — во-первых, композитор польский, а во-вторых, его главная тема — это тема родины, ассоциирующаяся с чем-то личным и внутренним. Но это не делает музыку и картинку в кадре гармоничными, а скорее создает ощущение «замаха на рубль». Каким получился удар — судите сами. Во многом это зависит от целей фильма. Если рассматривать его как попытку исследовать причину боли, то задача, конечно, амбициозная, но, как оказалось, неподъемная. С другой стороны, если фокус был направлен на то, чтобы показать нерешаемое уравнение, то это было удачно, но все равно бессмысленно. Да и на фоне посещения концентрационного лагеря Майданек, с синими следами на стенах, оставленными ядовитым газом «Циклон Б», понимаешь, что все наши современные страдания невозможно сопоставить с опытом, пережитым предыдущими поколениями. Так что же тогда понимать под настоящей болью? Возможно, ответ в том, что настоящая — это та, которая сильнее и реальнее для тебя. Она не проходит и остается с тобой даже после череды радостных и волнующих моментов. Как в последние 30 секунд этого фильма, запечатленные на лице Бенджи. Но я ведь и так это знал. 6 из 10

Фильм рассказывает о двух кузенах, которые отправляются в путешествие по Польше — родине их бабушки, эмигрантки, чудом пережившей Холокост. Фильмов об этой трагедии снято немало, каждый из них говорит о ней с разных сторон. Здесь же мы слышим не голоса очевидцев, а размышления потомков, что, безусловно, смягчает восприятие. Несмотря на мрачные темы, с которыми соприкасается сюжет, фильм получился удивительно светлым. Его легко смотреть — теплое, почти уютное изображение, приятный саундтрек, узкие польские улочки, залитые солнцем поля. Мы словно становимся частью этого роуд-трипа. Но при этом фильм заставляет задуматься: а уместно ли сожалеть о чужих страданиях вот так? Для меня это центральная тема — кто имеет право испытывать боль? Может ли человек сам решать, когда ее прекратить, или он обязан учитывать чувства окружающих? Что вообще уместно, а что — нет, когда речь идет о сострадании? Почему нам так сложно выражать свои эмоции, находить для них правильные слова, время и место? Почему мы всегда говорим недостаточно, а потом, однажды, уже не успеваем сказать ничего? Название фильма словно само задает вопрос: что такое настоящая боль? Боль миллионов погибших людей, которых ты никогда не знал, в стране, где никогда не был? Боль человека рядом, который не может с ней справиться? Или твоя собственная боль, разъедающая изнутри? Фильм не дает ответов, и для меня это особенно ценно. Он лишь ставит вопросы, оставляя нас искать на них свои ответы. Интересно, что даже герои фильма воспринимают их по-разному — как будто предлагая зрителю выбрать сторону или, отталкиваясь от их размышлений, сформулировать что-то свое. Очень хочется отметить концовку, но сложно передать ее силу без спойлеров. Могу лишь сказать, что это неожиданное завершение такого роуд-трипа — в хорошем смысле. Нам привычны совсем другие финалы, но здесь концовка попала в самую точку. Отдельного внимания заслуживает актерский дуэт Джесси Айзенберга и Кирана Калкина. Они отлично смотрятся вместе и прекрасно оттеняют друг друга. Но если Айзенберг просто хорошо справился со своей работой, то Калкин поразил меня куда сильнее (тем более что раньше я его нигде не видела). Он потрясающе отыграл внутренний слом — человека, застрявшего между беззаботным счастьем и всепоглощающей болью, мешающей ему нормально существовать. В итоге могу сказать, что фильм мне очень понравился. Он в нужные моменты медленный и молчаливый, в нужные — легкий и бодрый. А еще он длится всего полтора часа — и для меня это отдельный плюс. Не все умеют рассказать такую сильную историю, не растягивая ее на два с лишним часа. Это всего лишь второй фильм Джесси Айзенберга как режиссера (первый я не смотрела), но этот у него вышел отлично.

Настоящая боль — в пустоте сознания.

Оценка: 8 из 10 “Real Pain” – это фильм, который бьёт в самое сердце. Он о том, что значит быть чужим среди своих, о непростых отношениях между близкими людьми и о том, как сложно найти понимание даже в семье. Это кино не просто рассказывает историю – оно заставляет зрителя глубоко прочувствовать одиночество, ранимость и вечное стремление к признанию, которым живёт главный герой. Два брата, две реальности. В центре сюжета – два брата, отправляющиеся в совместное путешествие. Один из них – сдержанный, рациональный, привыкший подавлять свои эмоции и воспринимать мир сквозь призму логики. Другой – чувствительный, импульсивный, живущий на пределе эмоций. Их противоположность проявляется во всём: в диалогах, в манере поведения, в реакции на окружающий мир. Это история не только о семейных связях, но и о том, как разное восприятие жизни делает нас чужими друг для друга. Киран Калкин в роли Бенджамина невероятно точно передаёт тонкости характера героя, который словно постоянно балансирует на грани. Его эмоции меняются стремительно – от радости и воодушевления до глубокой печали и полного опустошения. В его поведении легко узнаются черты людей с пограничным расстройством личности: постоянные перепады настроения, стремление к самоуничтожению, поиск любви и принятия в самых неожиданных местах. В нём есть что-то трагически знакомое для тех, кто когда-либо сталкивался с ощущением внутренней пустоты. Визуальный язык и атмосфера фильма. Режиссёр очень умело использует визуальные образы, чтобы передать внутреннее состояние героев. В фильме много сцен, где Бенджамин оказывается в окружении множества людей, но при этом он кажется совершенно одиноким. Особенно сильный момент – его пребывание в аэропорту. Здесь он становится частью толпы, сливается с ней, теряет свою индивидуальность. Это мощный символ, который отражает его стремление быть незаметным, спрятаться от реальности, раствориться в безликости. Музыкальное сопровождение тоже играет важную роль. Оно не пытается доминировать, не навязывает эмоции, но тонко подчёркивает моменты отчаяния, тревоги, уязвимости. Саундтрек словно пропитан ощущением неуловимой печали, от которой невозможно избавиться. Эмоциональное воздействие. “Real Pain” – это не просто фильм, это опыт. Он не пытается понравиться всем, не ищет лёгких решений. Он честен в своём изображении боли и пустоты, которые испытывает человек, не находящий своего места в мире. Это кино, которое может заставить задуматься, а может – ранить, потому что в нём слишком много правды. Я смотрела этот фильм, и мне казалось, что я вижу отражение себя. В Бенджамине – его попытках удержаться на плаву, в его страхе перед одиночеством, в его желании быть услышанным – я узнала собственные переживания. Это редкое чувство, когда кино перестаёт быть просто историей на экране и становится чем-то очень личным. Некоторые сцены буквально доводили до слёз. Особенно моменты, когда он пытается найти контакт с окружающими, но сталкивается с невидимой стеной. Когда его эмоции слишком громкие, слишком живые, слишком настоящие – а мир вокруг остаётся глухим. Когда его любовь к жизни моментами кажется искренней, а в следующий момент он снова проваливается в пустоту. Всё это слишком знакомо тем, кто хоть раз чувствовал себя потерянным среди людей. Заключение. “Real Pain” – это мощная, глубокая и трогательная драма, которая не оставляет равнодушным. Она о человеческой хрупкости, о поиске смысла, о том, как сложно быть собой в мире, где все привыкли носить маски. Этот фильм – не для всех. Он требует вовлечённости, он заставляет проживать эмоции вместе с героями. Но если вы готовы к такому опыту, он может оставить неизгладимый след в душе. 8 из 10 за честность, эмоциональную глубину и потрясающую актёрскую игру.