Студийный босс тупее дров, коль не понял пацанов
Голливудские продюсеры годами пинали этот сценарий ногами. Местные пиджаки на полном серьёзе требовали от создателей превратить главных героев в настоящих маньяков, наглухо проигнорировав саму суть сатиры. Илай Крэйг послал этих эффективных менеджеров к дьяволу, заложил дом и снял всё самостоятельно. Этот акт производственного суицида подарил нам самую ювелирную деконструкцию жанра со времён первого «Крика». «Купили дачу на беду, теперь полощутся в аду» Два бородатых деревенщины, Такер (Алан Тьюдик) и Дэйл (Тайлер Лэбин), с лицами потомственных убийц и душами золотистых ретриверов, приобретают жуткую хижину в лесу. Парни планируют глушить пиво и рыбачить до потери пульса. По соседству разбивает лагерь типичный студенческий молодняк — набор глянцевых клише на ножках. Катастрофа начинается с ночного купания, когда блондинка Эллисон (Катрина Боуден) с размаху бьётся головой о камень и идёт ко дну. Реднеки её вытаскивают, а городская шпана, накачанная страшными байками, принимает спасательную операцию за похищение. Точка невозврата пройдена. Студентики решают поиграть в коммандос и объявляют крестовый поход против двух растерянных мужиков, которые просто хотели починить крыльцо. Дальше запускается механизм кровавого домино, но финал этого абсурда я оставлю за кадром. «Студентик туп, студентик слаб — он сам шагает на ухаб» Второстепенные фигуранты здесь — это ходячий корм для собственных галлюцинаций. Городская элита представлена сборищем параноиков, чья коллективная тупость генерирует больше трупов, чем бубонная чума. Чак (Трэвис Нельсон) демонстрирует феноменальную способность находить неприятности и остро реагировать на деревообрабатывающие станки. Хлоя (Челан Симмонс) работает исключительно как сирена воздушной тревоги. Они все запрограммированы на самоуничтожение. Их поведение — это идеальная иллюстрация того, как инстинкт самосохранения отключается при активации стадного рефлекса. «Злодей без маски и ножа — в башке сплошная паранджа» Главный антагонист тут не носит хоккейную маску и не машет мачете. Настоящий враг — это классовый снобизм. Чад (Джесси Мосс) выступает физическим воплощением этого порока. Парень в поло с поднятым воротничком канализирует первобытный страх горожан перед провинцией. Он конвертирует свой личный психоз в массовую истерию, натравливая отару перепуганных овец на двух парней с банкой маринованных яиц. Злодеем выступает сама предвзятость, заставляющая людей прыгать в измельчитель веток из-за слепой уверенности в своей правоте. Сбой в механизме мясорубки Без осечек этот часовой механизм не работает. Сценарные нарывы болезненно вскрываются в третьем акте, когда действие перекатывается на лесопилку. Идеально выверенная комедия случайных смертей внезапно срывается в банальный экшен. Фильм забывает, что его главная сила крылась в абсурдности совпадений, и начинает играть по правилам стандартного боевика. Этот сбой темпа бьёт по нервам, как затупившаяся пила, смазывая ювелирную грацию первого часа и заставляя героев совершать классические кинематографические глупости ради зрелищного взрыва. «Мы хотели снять фильм о двух парнях, которые по сути являются милыми, обаятельными персонажами романтической комедии, но волей случая застряли в фильме ужасов» © Илай Крэйг — Режиссёр «Балет кишок и топоров — рецепт для истинных дельцов» Даже с этими провисаниями картина вызывает глубочайшее уважение. Здесь представлена лучшая хореография непреднамеренных убийств за всю историю кино. Это грёбаный балет Бастера Китона, щедро залитый артериальным фонтаном. Каждая смерть — шедевр тайминга. Создатели берут избитый троп с бензопилой и роем разъярённых пчёл, превращая его в истерическую сцену бегства, которая визуально копирует резню, являясь по сути приступом паники аллергика. Сценарий мастерски играет с оптикой: одно и то же событие выглядит как акт милосердия с одной стороны и как жестокая пытка с другой. Самые адекватные люди в этом безумном мире ходят в перепачканных чужой кровью комбинезонах и пытаются играть в настольные игры с одноглазой собакой, пока вокруг них городские детишки совершают массовое самоубийство. И это единственный случай в истории человечества, когда фразу «они сами убились на свежем воздухе» можно использовать как юридически безупречное алиби. 10 из 10
