=Кот=Красные отблески Голливуда
Как гласит легенда, небезызвестный Чарльз Спенсер Чаплин, наслаждаясь лодочной прогулкой в водах бухты Сан-Франциско вместе с заезжим кинематографистом из Советского Союза Григорием Александровым, услышал, как коллега напевает: «Волга-Волга, мать родная, Волга, русская река…». Слова из русской народной песни «Стенька Разин», видимо, на слух пришлись по нраву Чаплину, и он пошутил, что неплохо было бы так назвать фильм. То ли Александров сердобольно последовал совету великого комика, то ли Чаплин просто взял его «на слабо» – так или иначе, именно тогда родился заголовок фильма, которому было суждено стать самой культовой (наряду с «Веселыми ребятами» все того же Александрова) советской музыкальной комедией довоенного периода.
Река Волга как народный символ, подразумевающий широту, величие и богатство Советского Союза, идеально вписывалась в общую концепцию патриотического фильма, – а других режиссер и не снимал. В этом видится довольно ироничная двойственность натуры Александрова. Немало проработав бок о бок с Эйзенштейном, в том числе на съемках известной трилогии о революционной борьбе («Стачка», «Броненосец „Потемкин“», «Октябрь»), он не понаслышке знал о премудростях большевистско-пропагандистского кино, а создание «Веселых ребят» в 1934 году началось по личному указанию Иосифа Сталина. При всем при этом после официальной трехлетней командировки в США в 1929–1932 годах, преследующей просветительские цели в сфере звукового кино, верный социалистическим идеалам Александров будто бы втихаря от партийных коршунов принял свободолюбивую религию Голливуда. «Волга-Волга», продолжая традиции «Веселых ребят», на первый взгляд так полно передающая беззаботный быт советской глубинки, в красках рисующая культурное разнообразие союзного пролетариата, буквально кишит подсмотренными на Западе художественными приемами, переливается модным бурлескным новаторством развлекательной «джаз-комедии». А главное, несмотря на тонны красных знамен, серпов, молотов, звезд и прочей знакомой атрибутики в декорациях, передает атмосферу, скорее, переливающихся неоновыми огнями Штатов, нежели подлинных страхов и бед Большого террора, прокатившегося по стране волной «ежовщины» именно в те годы, когда над Волгой звенели пробуждающие патриотический дух песни в исполнении Любови Орловой.
Но рядового зрителя не волновало, где съемочная группа позаимствовала те или иные способы постановки трюков, хитрости построения кадра и сюжетные шаблоны. Рядовой зритель получил новую порцию легкого юмора и зажигательных музыкально-танцевальных номеров. Рядовому зрителю показали кино совершенно нового уровня – динамичное, мотивирующее, веселое и яркое – именно тогда, когда успокоить, поднять настроение и возродить уверенность в завтрашнем дне было исключительно важной задачей для всего советского руководства и лично товарища Джугашвили. Рядовой зритель с открытым ртом следил за историей подаренного американцами корабля «Севрюга», который с оркестром на борту чинно рассекает воды великой русской реки, догоняемый суденышком разномастных участников самодеятельности, в едином порыве устремившихся из уездного города Мелководска покорять столичный конкурс. (В истории с пароходом потом тоже найдут политический подтекст, а Александров расскажет легенду о Рузвельте, якобы обидевшемся на слова сопутствующей песенки из фильма – «…но ужасно тихий ход», – намекающей не то на задержки в открытии второго фронта, не то на низкое качество поставок по Ленд-лизу.) Рядовой зритель с восторгом смотрел в рот такой разносторонней Любови Орловой – обаятельной актрисе, талантливой клоунессе, замечательной певице, которая еще и танцует прекрасно, от души смеялся над карикатурным Бахваловым (удачный образ самодовольного бюрократа артист Ильинский впоследствии примерит на своего Огурцова, без которого теперь не обходится телепрограмма ни одного новогоднего вечера). Рядовой зритель наслаждался музыкой Исаака Дунаевского, а догадливый рядовой зритель еще и получал возможность смекнуть, какая-такая Дуня написала ту самую песню, дабы оценить самоиронию выдающегося советского композитора.
Идеология – штука капризная и для творческой натуры может оказаться как камнем преткновения, так и мощным катализатором креативного процесса. Беспрецедентный кинематографический дар Лени Рифеншталь, например, после Второй мировой был подорван тем, что она родилась не в то время и не в том государстве. Александров тоже, в какой-то степени, ходил по лезвию ножа. И потому отрадно осознавать, что тот безграничный позитивный заряд, который закладывал режиссер в свои работы, пересилил все лицемерные, пропагандистские и политиканские подтексты, которые при желании можно в них отыскать. Фильм «Волга-Волга» прошел суровую проверку временем и сохранил статус советской классики, пережив цензорскую урезку 1950-х, когда из фильма были изъяты все упоминания Сталина, «восстановление» 1961 года с поновлением начальных титров, перестроечную антиалкогольную компанию, заставившую подсократить знаменитую песенку Водовоза, а также колоризацию 2009 года. Как и подобает классике, кино разлетелось на цитаты, а фразочка «Аллё, гараж!» вошла в повседневный обиход. Сюжет, простой, как дважды два, всегда превращается в нечто большее, если над фильмом работают люди бесспорно талантливые и самозабвенно отданные своей профессии. И неважно в этом случае, идейный коммунист ты или убежденный носитель капиталистических ценностей.
