Стреляй метко, люби крепко, или как шпион-психопат устроил бабе променад
Современный кинематограф давно и безнадёжно болен серьезными щами. Агенты с каменными лицами спасают мир, рефлексируют над убитыми врагами и ходят к психоаналитикам, чтобы проработать детские травмы. И тут, врываясь в эту унылую палату меланхоликов с ноги, появляется фильм, который берёт все жанровые клише, заталкивает их в реактивный двигатель и с диким хохотом жмёт на гашетку. Это не просто боевик, это наглая пощечина здравому смыслу, отвешенная с самой обворожительной улыбкой на планете. Знакомьтесь: Том Круз и его альтер-эго Рой Миллер. Этот парень словно сорвался с цепи после долгих лет идеальной службы. Он не Джеймс Бонд и не Джейсон Борн. Он скорее золотистый ретривер, которому вместо палки кинули обойму от пистолета-пулемёта, и теперь он радостно несет её хозяину, попутно оставляя за собой горы трупов. Его манера общения — это отдельный вид издевательства над заложниками ситуации. Рой убивает врагов с непринужденностью дачника, пропалывающего сорняки в выходной день. Никакой злобы, только чистый, незамутненный профессионализм и вежливые просьбы пристегнуть ремни. «Уснул в самолёте — очнулся в болоте, или турпутевка для тех, кто ищет пулю» Случайная встреча в аэропорту запускает цепную реакцию безумия, в которую с головой ныряет Кэмерон Диас, исполняющая роль Джун Хэвенс. Джун — это голос нормального человека в эпицентре торнадо. Она просто хотела починить старую тачку и попасть на свадьбу, а вместо этого оказалась в ситуации, где выживание зависит от того, насколько быстро ты умеешь игнорировать законы физики. Их дуэт строится на железобетонном фундаменте: он творит дичь, она паникует. Создатели фильма провернули гениальный сценарный трюк, который экономит кучу времени и нервов. Зачем показывать скучные перелеты и логистику перемещения между странами? Достаточно просто накачать напарницу снотворным. Это идеальная метафора отношений, где один партнёр берёт на себя инициативу. Щелчок пальцами, укол в шею — и вот ты уже на тропическом острове, а твои проблемы решаются где-то на заднем фоне под треск автоматных очередей. Сценарий буквально говорит нам, что с этим парнем ты либо в безопасности до гробовой доски, либо без него отправишься в эту самую доску прямо сейчас. «Улыбка маньяка и гора трупов в придачу, или как клеить девчат на лету» Экшен здесь не пытается быть реалистичным. Это кабацкая драка, на которую по ошибке надели смокинг. Каждая перестрелка поставлена так, будто хореограф перед съёмками залпом выпил ведро эспрессо. Миллер умудряется жарить яичницу, вести светскую беседу и параллельно выкашивать элитных наёмников так, словно отмахивается от назойливых мух. При этом в кадре мелькают узнаваемые детали сумасшествия: то маленький пластиковый рыцарь многозначительно пялится с приборной панели, то внезапная смена гардероба на бикини вызывает больше вопросов, чем ответы на допросе с пристрастием. В роли антагонистов здесь выступают классические картонные негодяи, но они тут нужны исключительно как мясо для мясорубки. Питер Сарсгаард играет мерзкого агента ЦРУ Фицджеральда, который настолько скользкий, что об него можно поскользнуться даже через экран. А где-то на периферии маячит испанский оружейный барон Антонио в исполнении Хорди Мольи — стереотипный злодей из палаты мер и весов. Их мотивация никого не волнует. Они просто мишени в тире, который Рой Миллер арендовал на свои отпускные. «Вечная батарейка рвёт тело на наклейки, а ботаник жуёт сопли» Весь этот кровавый карнавал крутится вокруг классического макгаффина — источника бесконечной энергии. Изобрёл эту блестящую штуковину невротичный гений Саймон Фек, которого блестяще воплотил Пол Дано. Этот парень выглядит так, будто извиняется за сам факт своего существования в этом жестоком мире. Его линия — это шикарный контраст между суровыми мужиками с пушками и ботаником, который прячет величайшее изобретение человечества в самом нелепом месте. Сюжет здесь выполняет роль дешевой салфетки для протирки оптики. Он абсолютно не важен, но без него всё бы развалилось. Кому какое дело до геополитики и энергетического кризиса, когда на экране мотоцикл лавирует между бегущими по брусчатке разъяренными быками? Фильм смеётся над зрителем, подкидывая ему шпионскую интригу, а затем сам же разбивает её кувалдой абсурда, предлагая вместо сложной аналитики просто наслаждаться взрывами и шутками про сыворотку правды. «Быки на хвосте, свинец в животе, или романтика строгого режима» Самое вкусное в этом блюде — эволюция самой Джун. Из визжащего балласта она постепенно превращается в человека, который начинает ловить кайф от происходящего безумия. Это стокгольмский синдром, помноженный на адреналиновую зависимость. Когда обычный автомеханик берёт в руки огнестрельное оружие и решает, что правила игры изменились, кино выходит на новый уровень веселья. Граница между жертвой и хищником стирается, и вот уже спасать нужно самого спасателя. Фильм не провисает ни на секунду. Он тащит тебя за шкирку по глобусу, меняя локации быстрее, чем ты успеваешь осознать, что именно взорвалось в предыдущей сцене. Заснеженные Альпы, палящее солнце Испании, пыльные дороги — всё это лишь пестрый фон для главного героя, который продолжает лучезарно улыбаться, даже когда на него наводят ракетную установку. Это высший пилотаж пофигизма, возведённый в ранг искусства. В конечном итоге, весь этот аттракцион — словно попытка прикурить от летящего в тебя гранатомётного снаряда: абсолютно бессмысленно, гарантированно смертельно, но если уж ты оказался на траектории, то лучшего и самого искромётного способа встретить свой конец просто не существует в природе. 8 из 10
