6460027Голод
В заснеженном пригороде Нью-Мехико, подозрительно похожем на любую другую мировую провинцию, живет 12-летний мальчик Оуэн. Одинокий и замкнутый в своем маленьком мирке, редко выходящим за калитку собственного дома, он, кажется, давно перестал видеть в окружающем мире что-либо положительное и действительно значимое. Каждый день для него подобен определенному испытанию. Дорожке, вымощенной из углей, по которой герой идет немного небрежной походкой, кажется, уже не чувствуя боли. А школа для него - этакий персональный ад, на просторах которого он является этаким пилигримом.
Однажды его тесный мирок начинает претерпевать существенные изменения, когда его соседкой в одночасье становится невзрачная с виду девочка по имени Эбби. Поначалу отказываясь общаться и дружить с ним, она, тем не менее, проникается к нему искренним чувством, и уже невозможно становится не замечать те странные вещи, которые порой происходят с ней. Да и надо ли замечать? Ее бледную кожу, боязнь солнечного света и умение лазать по стенам. Пока в округе пропадают люди и где-то находят их искалеченные тела, пока в сумраке ночи таится Зверь, эти двое начинают постепенно строить свой собственный мир, для которого не становится преградой даже рама оконного стекла с запотевшим отпечатком маленькой ладошки.
Ремейки для Голливуда - дело не новое. Даже ремейки фильмов, вышедших в прокат относительно недавно. Как правило, речь, разумеется, идет о европейских фильмах. Скорее всего, американцам в какой то момент становится трудновато адаптироваться для просмотра неторопливого, тягучего и порою даже чрезмерно созерцательного европейского кино, уже давно вылившегося, фактически, в отдельный большой жанр, и они принимаются делать свое. И ведь зачастую получается! Так, там, где у режиссера Альфредсона во главе стола стоят долгие планы и этакая общая атмосфера абсолютного шведского уныния, Мэтт Ривз, постановщик замечательного 'Монстро', делает настоящее попурри из набора весьма впечатляющих режиссерских находок. Тут и потрясающе снятая сцена автомобильной катастрофы от лица пассажира, и даже казалось бы, весьма мелкие и неброские детали типа лица матери главного героя, которое за весь фильм так ни разу и не покажут - все это в купе с бережно, почти покадрово перенесенной в новую форму историей создает ни с чем не сравнимое ощущение зрительской вовлеченности и полного погружения.
Ривз, который, кажется, искренне полюбил эту историю с ее героями, и проникся ею, не побоялся сделать фильм страшным. Во всех отношениях. Те призраки ночи, которые у Альфредсона маячили где-то в полутьме местных неказистых подворотен, тут осязаемы и терпеливо ждут своего часа почти в аналогичных декорациях под тонким слоем снега. Вас не пугают жуткие вампиры (а вампиры в 'Впусти Меня', наверное, одни из самых страшных за последнее время)? Не пугает кровь и сцены насилия? Тогда наверняка вас уж точно ужаснет тот мир, который выстроил главный герой сам для себя. Или там, где его вынудили оказаться. Мир, в котором ад существует куда ближе, чем кажется на самом деле, и где девочка-вампир с мертвенно-бледной кожей порой может стать единственной надеждой на спасение.
По-другому расставив акценты, но оставив при этом узнаваемую оболочку безысходности и мрака, Мэтт Ривз, кажется, сделал то, что ему, как режиссеру ремейка, необходимо было сделать - рассказал эту историю 'ближе' к зрителю. Терпеливее, в конце концов, по отношению к нему. И не только тому зрителю, кто жаждет увидеть фильм ужасов, но которого трогают искренние чувства и эмоции. Тут краски - сочнее. Мир - живее. Герои - более осязаемы. В них веришь. Им сочувствуешь. И, так или иначе, это признали даже ярые фанаты шведского оригинала. Оно и правильно - в конце концов, не следует, подобно Оуэну замыкаться в собственной скорлупе, надо уметь смотреть на вещи под разными углами. Даже когда они кажутся поистине невероятными. Порой им просто нужно дать войти... и они, подобно этой картине, надолго останутся жить в глубинах памяти.
10 из 10