Сироп любви
Казалось бы, перед нами старое доброе советское кино по ГОСТу: смотри да радуйся. Однако то, как в нем представлены женщины, постоянно меня раздражало. Женщины здесь — то предмет сделки, то товар, который можно вернуть по браку. То безмозглое стадо, с придыханием и коровьими глазами глядящее на любого мужчину, попавшего в поле зрения. То романтические дурочки с неиссякаемым восторгом обсуждающие любофффь. Тон картине сразу задает саундтрек — сладкий, как объятья любимой женщины, как первая брачная ночь, как встреча любовников после долгой разлуки. И эта патока заливается зрителю в уши на протяжении всего фильма. Нам демонстрируют, что у жительниц общежития одна цель в жизни, одна миссия — выйти замуж. Поэтому Вера Николаевна Голубева, занимающаяся одной из древнейших профессий (сватовством — а не тем, что вы подумали), становится почти что Богоматерью в их глазах. Она годится им в матери, блюдет целомудренность и вообще ведет себя как святая. Только мне не верится в искренность этого персонажа. Несмотря на то, что она позиционирует себя выше битвы за мужика, мы видим, с какой тоской в самом начале фильма она провожает взглядом сосватанную ею пару счастливцев. Она причиняет добро всем окружающим, жертвуя собой, своими интересами, превращаясь одновременно и в святую, и в жертву. Поступается не только временем, сном, но и личной жизнью, и даже квартирой, уступая ее более молодой и счастливой жене. Верите? А знаете, почему она могла так поступить? Потому что, покинув общежитие, она потеряла бы власть над молодыми мужчинами и женщинами, лишилась бы влияния и значимости, не смогла бы дальше вершить судьбы и повелевать счастьем. Потеряла бы и главное оправдание собственного удивительного незамужнего состояния: дескать, настолько посвятила себя другим, что на себя уже не остается ни времени, ни сил. Но когда в ее жизни появляется шанс на перемены, мы замечаем, с какой легкостью она отказывается от своего высокого призвания. Однако режиссер и сценарист старательно закрывают глаза на возможность какой-либо сложности женского персонажа. Поэтому Вера Николаевна — женщина, пережившая неназванную (а зачем?) психологическую травму и сублимирующая личную неустроенность помощью другим, — изображается просто святой. На ее роль приглашена Наталья Гундарева, которая добавляет героине еще +100500 к харизме, но, увы, не к психологической глубине. К плоскости характеров прилагается плоскость сюжета: с самой завязки понятны и развитие истории, и финал, и кто с кем останется. В фильме нет интриги, почти нет конфликта между персонажами (а там, где он возникает, он слабо психологически мотивирован), нет развития характеров. От персонажа Михайлова так и ждешь его фирменное «Ух ты, ешкин кот!» — уж больно его герой напоминает Васю из «Любовь и голуби». Особо запомнилась сцена с кучей бабья, собравшейся вокруг самовара. С глазами, полными тоски по мужику, под гитару они распевают любовные песни, призывая свое счастье. Смотреть этот фильм — всё равно что пить неразбавленный сладкий сироп. Сироп любви, конечно же.
