СЛЁЗЫ ЛЬЮТСЯ, ПАРНИ ЖМУТСЯ — В ФОРКСЕ ДРАКУЛЫ ПАСУТСЯ
Тут нет любви. Это хроника тяжёлой химической зависимости, задокументированная с пугающей, маниакальной дотошностью. Форкс — это влажная, гниющая дыра на карте, где депрессия давно получила значок шерифа и диктует свои правила на улицах. Белла Свон (Кристен Стюарт) сидит на стуле перед окном. Месяц за месяцем. Камера медленно кружит вокруг неё, фиксируя мёртвый сезон внутри человеческой психики. Это не романтика, это клиническая ломка. Я видел наёмников после контузии, они выглядят бодрее. Создатели взяли подростковую тоску и превратили её в готический нуар, густой, как запёкшаяся кровь. И за эту дерзость я жму им руки. Вскрываем стартовый тупик. Улики разложены на столе: семейное торжество, неудачный поворот обёрточной бумаги, микроскопический бумажный порез. Капля крови падает на ковёр. Щёлк. Инстинкты берут верх над светскими манерами. Джаспер Хейл (Джексон Рэтбоун) теряет контроль над жаждой, а следом вся семейка бледных аристократов решает свалить из города от греха подальше. Эдвард Каллен (Роберт Паттинсон) исчезает в туманном лесу, оставляя девчонку одну в пучине жёсткой абстиненции. Точка невозврата пройдена со свистом. А дальше начинается тотальный мрак: пустой взгляд в облупленную стену, крики по ночам, срывающие связки, и маниакальные попытки найти дозу дешевого адреналина. Она седлает ржавый байк и пытается свернуть себе шею на мокром асфальте, просто чтобы увидеть призрачный силуэт в своей голове. В этот момент в дело вваливается катализатор конфликта. Местный парень с запахом машинного масла. Джейкоб Блэк (Тэйлор Лотнер). Он собирает из металлолома мотоциклы и прячет под горячей кожей мохнатую, звериную тайну. Замес набирает обороты. Наживка закинута, крючок пробил щёку, но дальше мы лезть не будем. Дело под грифом «секретно». МЕСТНАЯ ФАУНА И ПРОВИНЦИАЛЬНЫЕ ДЕГЕНЕРАТЫ Для понимания масштаба катастрофы нужно изучить окружение. Фигуранты второго плана здесь — отдельный вид маргинального искусства. Возьмём батю нашей потерпевшей. Чарли Свон (Билли Бёрк) — единственный коп в городе, который с упорством носорога игнорирует мистический беспредел на своей территории. Мужик пьёт холодное пиво, чистит табельное оружие и пытается накормить дочь ужином, пока вокруг неё шастают кровососы и ликантропы. Святой человек с железобетонной нервной системой. А стая? Сэм Ули (Чэск Спенсер) и его бригада. Местная ОПГ на стероидах. Эти парни бегают по лесу в одних отрезанных джинсовых шортах под ледяным дождём. Температура их волчьего тела позволяет им плевать на воспаление лёгких. Агрессивные, территориальные псы, патрулирующие границу резервации. И школьная массовка. Майк Ньютон (Майкл Уэлш) с физиономией вечного лузера, пытающийся подкатить к девчонке с тяжелейшим ПТСД. Его попытки наладить контакт вызывают приступы испанского стыда, смешанного с искренней жалостью. Трагикомедия провинциального масштаба разыграна как по нотам. Сценарные нарывы пульсируют, и скрывать их я не намерен. Динамика расследования периодически впадает в кому. Сценаристка Мелисса Розенберг перепутала саспенс с сомнамбулизмом. Героиня слишком долго тупит в пространство, ритм повествования вязнет в болоте её бесконечной рефлексии. Диалоги иногда звучат так, будто их писали на спичечном коробке в припадке белой горячки. Логика мира трещит по швам: эти существа обладают сверхскоростью, но умудряются вести долгие, нудные беседы ровно в те моменты, когда нужно действовать на опережение. А графика? Шерсть на этих перекачанных волках порой выглядит так, словно её рендерили на старом калькуляторе в подвале полицейского архива. Синтетика режет глаз. «Когда ты читаешь книгу, это кажется таким романтичным. Но когда ты играешь это, ты понимаешь: этот парень просто сумасшедший» © Роберт Паттинсон — Эдвард Каллен «КРОВОСОСЫ В МАНТИЯХ — СПОНСОРЫ АПАТИИ» Теперь вскроем антагонистов. Анатомия зла в этом деле чертовски элегантна. Древняя мафия, окопавшаяся в Италии. Вольтури. Бюрократы от мира нежити. Аро (Майкл Шин) — это чистый, концентрированный психопат в дорогом костюме. Он упивается своей властью, скрывая садизм за маской итальянского гостеприимства. Они не злые в классическом понимании, они — карательная система. Госконтроль с клыками. Они устраивают экскурсии для ничего не подозревающих туристов, которые заканчиваются массовым забоем ради поддержания диеты. Шин крадёт каждый эпизод своим маниакальным, скрипучим смешком. А где-то на периферии зрения, как липкая паранойя, постоянно маячит Виктория (Рашель Лефевр). Огненно-рыжая бестия, жаждущая вендетты. Её присутствие ощущается даже тогда, когда её нет рядом — классический приём нагнетания животного ужаса. Добавим сюда и Лорана (Эди Гатеги), чьё появление на поляне залито таким первобытным страхом, что хочется залезть под стол. Но есть в этом деле золотые самородки, заставляющие уважать проделанную работу. Визуальная доказуха неопровержима. Смена оператора спасла проект. Хавьер Агирресаробе вытравил холодный синий фильтр прошлого дела и залил плёнку тёплым золотом, осенней грязью и цветом ржавчины. Картинка стала сочной, тягучей, как застывающая смола. А жёлтый Porsche 911 Turbo, разрезающий узкие улочки Вольтерры под палящим тосканским солнцем? Это эстетический контрольный выстрел в голову. Музыкальное сопровождение от Александра Деспла пульсирует, как затухающее сердцебиение, идеально ложась на депрессивный визуальный ряд. Я ставлю этому делу восемь баллов. И мне плевать на усмешки высоколобых эстетов. Эта цифра железобетонна. Фильм работает как идеальный, скрупулёзный слепок подросткового безумия, обёрнутый в мрачную мифологию. Он гипнотизирует своей невыносимой медлительностью, заставляя копаться в чужих психологических травмах с фонариком и скальпелем. Это стильная, грязная итальянская опера, разыгранная в лесах Вашингтона, где главный монстр — не клыкастый аристократ в плаще и не блохастый оборотень из резервации, а уничтожающее, чёрное одиночество, сжирающее тебя изнутри без остатка. 8 из 10
