Клыки в томате, ведьма в хате
Режиссёр Тим Бёртон в очередной раз выкопал истлевшую стюардессу телевизионного эфира, нарядил её в тугой викторианский корсет и мощным пинком выгнал на танцпол. Эта мёртвая тусовка дико бодрит. Изначальный сериал был унылой жвачкой для скучающих домохозяек шестидесятых, но здесь этот рыхлый материал безжалостно переплавили в дорогой, сверкающий гротеск. Никаких соплей о великой любви сквозь столетия и депрессивных рыданий над ритуальной чашей с кровью. Перед нами разворачивается предельно циничная производственная драма о том, как тяжело поднимать рыбный бизнес, если твоя бывшая — мстительная дрянь из преисподней. Жанр классической готики давно сгнил в придорожной канаве, но авторы просто подключили к этому остывшему трупу автомобильный аккумулятор. Фильм искрит, конвульсивно дёргается и выдаёт роскошный визуальный ритм. «Готика под диско-шаром, батя дышит перегаром» Наш главный пациент — Барнабас Коллинз. Джонни Депп играет эту роль так, будто чопорный аристократ с антикварной гравюры окончательно сторчался и подался в кризис-менеджеры. Двести лет в заваренном металлическом ящике под землёй — отличная школа выживания. Вампир вылезает в цветастые семидесятые без малейшего пиетета к новой эпохе. Культурный шок работает как швейцарские часы. Здесь волосатые хиппи наивно курят траву у костра, а светящаяся буква «М» придорожного фастфуда кажется герою прямой радиограммой от Мефистофеля. Столкновение замогильного пафоса с эпохой клёша и лава-ламп бьёт наотмашь. Барнабас не рефлексирует над своим проклятием, не пишет меланхоличные стихи в кожаный дневник и не ищет сочувствия у смертных. Он решает вопросики. У него клан по уши в банковских долгах, а крыша родового гнезда сыплется на голову густой перхотью вурдалака. Этот парень просто берёт метафорическую лопату и идёт разгребать капиталистический навоз. Его насилие предельно практично. Убийство для него — это не проявление первородного зла, а всего лишь старомодный этикет. «Рыбный бизнес, кровь из вен — Барнабас встаёт с колен» Остатки славного рода Коллинзов — это настоящая палата мер и весов для карательной психиатрии. Само поместье дышит чёрной плесенью и скрытой ненавистью. Матриарх Элизабет Коллинз Стоддард в блестящем исполнении Мишель Пфайффер держит руины промысловой империи исключительно на фамильном гоноре и дешёвой изоленте. Она смотрит на окружающий мир с ледяным презрением опытного снайпера. Её отпрыск, Кэролин (Хлоя Грейс Морец) — это классический трудный подросток с повадками голодного бультерьера, чья юношеская агрессия скрывает вполне реальные, неметафорические клыки. А на заднем фоне вечно ошивается доктор Джулия Хоффман. Хелена Бонем Картер выдаёт эталонную спившуюся интеллигенцию. Доктор лечит чужие душевные травмы и комплексы щедрым ежедневным вливанием крепкого виски в собственный желудок. Никто из этой маргинальной компашки не просит спасения и не ждёт божественного чуда. Им нужен хороший профильный бухгалтер, свежий ремонт и, желательно, крупнокалиберный пулемёт. Барнабас влетает в этот серпентарий как пылающий метеорит. Он начинает агрессивный корпоративный захват городского рынка с помощью цыганского гипноза, угроз и физического устранения конкурентов. Наблюдать, как древнее зло хладнокровно демпингует цены на шпроты — это отдельный, ни с чем не сравнимый сорт криминального удовольствия. «Если бывшая с приветом, закуси её скелетом» Но главная ржавая заноза в семейном гробу — это Анжелика Бушар. Ева Грин просто берёт весь этот фильм, хрустяще пережёвывает его и выплёвывает прямо в зрителя с ослепительной глянцевой улыбкой. Она не просто обиженная стерва с магическими способностями. Она — идеальное воплощение безжалостного американского пиара, намертво сшитого с тёмной ворожбой. Двести лет назад эта барышня заперла мужика в склепе за разбитое сердце. В освободившееся время мадам не плакала в подушку, а технично монополизировала добычу морепродуктов на всём побережье. Её безупречный фасад скрывает буквально трескающуюся фарфоровую кожу. Их любовная линия — это грязная поножовщина двух разъярённых стервятников над куском свежего мяса. Это не сентиментальная романтика, а взведённая ядерная боеголовка в красивой подарочной обёртке. Когда бывшие любовники решают в очередной раз предаться животной страсти, процесс выглядит как локальный артиллерийский обстрел. Они буквально ломают антикварную мебель, пробивают потолки и крушат несущие стены своими телами. Настоящая любовь, по версии этого фильма, всегда оставляет после себя битое стекло, руины и кровоподтёки на шее. «Бабки, порча, рок-н-ролл — мы играем в этот фол» Ближе к финалу сюжет перестаёт притворяться связным рассказом, несётся вперёд с грацией товарного поезда и раздаёт звонкие пощёчины здравому смыслу. Ведьмовство здесь работает как обычный, хоть и слегка радикальный, инструмент недобросовестной рыночной конкуренции. Весь экранный экшен напоминает массовую драку в элитном борделе. Всё летит в тартарары, дорогие деревянные панели трещат по швам, поместье полыхает, но выглядит этот контролируемый хаос дьявольски стильно. Кровь здесь льётся не как в дешёвых слэшерах, а словно яркая красная краска на поп-арт полотне. Приглашённый рокер Элис Купер выдаёт концерт прямо в готическом холле, окончательно стирая границы между эпохами. Фильм скрестил бульварную драму с кровавым гиньолем и безжалостно вырезал из формулы лишний академический пафос. Монстры тут страдают не от экзистенциального одиночества во вселенной, а от падения акций на бирже и козней наглых конкурентов. Зло носит стильные брендовые костюмы, пьёт дорогие коктейли и не забывает проверять финансовые отчёты. Это потрясающе циничный и свежий взгляд на заплесневелую мифологию, где магия верно служит крупному капиталу. Это кино — как внезапный удар серебряным кастетом в челюсть на сельской дискотеке. Ты плюёшься выбитыми зубами вперемешку с дешёвыми блёстками, твоё снобское эго пробито толстым осиновым каблуком, но ты истерично хохочешь. Мёртвые рыбные магнаты танцуют на костях своих врагов гораздо бодрее живых моралистов, а безумие празднует абсолютную победу над логикой. 7 из 10
