Череп, Мотоцикл и Мармеладки в Бокале
Есть фильмы, которые снимали, чтобы рассказать историю. Есть фильмы, которые снимали, чтобы заработать денег. А есть «Призрачный Гонщик». Его, кажется, сняли исключительно для того, чтобы дать Николасу Кейджу площадку для публичного и легализованного безумия. И, черт возьми, только за это фильм уже заслуживает внимания. Давайте сразу договоримся: оценивать «Призрачного Гонщика» по стандартным лекалам кинокритики — это как пытаться измерить температуру урагана. Бессмысленно и опасно. Это не кино в привычном понимании. Это полуторачасовой бенефис одного актера, который решил, что играть — это слишком скучно, и предпочел шаманить прямо в кадре. Мы имеем дело с эпохой до того, как Marvel поставил производство супергероев на стерильный, выверенный до миллиметра конвейер. Это были дикие времена, когда студии еще не боялись экспериментировать, и каждый второй комикс-муви рисковал оказаться либо провалом, либо странным культовым артефактом. Режиссер Марк Стивен Джонсон, уже потренировавшийся на «Сорвиголове», доказал, что он — специалист по превращению потенциально мрачных и брутальных комиксов в неловкое подростковое кино с рейтингом PG-13. И здесь он превзошел сам себя. Сюжет о каскадере Джонни Блэйзе, продавшем душу дьяволу, прост как три копейки и служит лишь тонкой ниточкой, на которую нанизаны две вещи: спецэффекты и Николас Кейдж. И если первое на сегодня выглядит как привет из музея восковых фигур, то второе не устарело ни на день. Кейдж здесь не играет персонажа. Он играет саму идею безумия. Он поедает разноцветные мармеладки из бокала для мартини. Он слушает The Carpenters перед превращением в демона. Он тычет пальцем с энергией обезумевшего дирижера. Его мимика — это отдельный спецэффект, покруче любого горящего черепа. Вся его работа здесь — это гимн актерской избыточности, и это прекрасно. На его фоне теряется абсолютно всё. Ева Мендес в роли подруги главного героя честно пытается играть в романтическую драму, но ее партнер в это время общается с дьяволом и поджигает собственное лицо. Главный злодей Блэкхарт в исполнении Уэса Бентли похож не на сына Сатаны, а на солиста эмо-группы, обиженного на весь мир. Единственный, кто сохраняет лицо и достоинство в этом балагане, — это великий Сэм Эллиотт, чей голос и усы обладают большей харизмой, чем весь остальной сценарий. Вердикт Что удалось: Николас Кейдж. Он — альфа и омега этого фильма. Его перформанс настолько за гранью добра и зла, что превращает потенциально унылый боевик в незабываемый аттракцион. Визуальный концепт. Будем честны, горящий скелет на адском мотоцикле — это чертовски круто. На уровне идеи. Жаль, что реализация часто хромала. Ненамеренная комедия. Фильм настолько серьезно пытается быть пафосным, что в итоге становится уморительно смешным. Каждая вторая «драматическая» сцена вызывает гомерический хохот. Что пошло не так: Сценарий. Он написан так, будто его целью было собрать все возможные клише из боевиков 90-х. Диалоги вызывают физическую боль. Злодеи. Возможно, самые беззубые и невыразительные антагонисты в истории жанра. Они не внушают страха. Они внушают жалость. Тональный винегрет. Фильм отчаянно пытается быть и готическим хоррором, и роуд-муви, и мелодрамой, и комедией. В итоге не становится ничем из перечисленного. Кому смотреть: Адептам Церкви Святого Николаса Кейджа. Для них это священное писание. Ценителям жанра «настолько плохо, что уже хорошо». Этот фильм — ваш Грааль. Людям, которые хотят увидеть, как актер пытается переиграть компьютерный спецэффект. Спойлер: у него почти получилось. Заключение «Призрачный Гонщик» — это грандиозный, оглушительный провал как серьезный супергеройский фильм. Но это безусловный шедевр как памятник актерскому нонконформизму и прекрасному безумию. Это не кино, которое смотришь ради истории. Это кино, которое смотришь ради тех нескольких моментов, когда на экране не остается ничего, кроме горящего черепа и горящих глаз Николаса Кейджи, и в этот миг они становятся одним целым. 5 из 10
