Movie addict'Сколько победителей потерпело поражение! Сколько счастливых финалов оказалось на самом деле несчастливыми! Сколько уважаемых людей продало свои души подлецам за мелкую монету, а у скольких души-то и вовсе не оказалось! Сколько прямых дорог оказалось кривыми, скользкими дорожками! И если всё это сложить и вычесть, то в остатке окажутся только дети и ещё, быть может, Альберт Эйнштейн да какой-нибудь скульптор или скрипач.'
— Джозеф Хеллер «Уловка 22»
Нежные акварельные пейзажи и грубоватые забавы студентов Лейденского университета. Где-то фоном играет музыка – наверное, эстрадный хит тех времен. Спустя 30 лет, в верховеновской «Черной книге», ее будет петь Элис на вечеринке незадолго до своего провала. А пока… Пока попойки, пляжи, корты, на которых они играют в теннис также самозабвенно, как завтра будут играть в войну. Фотография на память, ныне уже старая, пожелтевшая, просто клочок бумаги, обрывок прошлого. И все обиды кажутся мелкими, и дружба крепкой и до конца, и жизнь долгой, и впереди будущее, целый мир, стоит только протянуть ладонь, и позади недлинное прошлое. Но завтра будет игрушечная война, на которую они так не успеют, и начнется война настоящая. Вовсе не ницшеанская рубка окровавленных богов с оскаленными титанами, как ее представляет все мальчики, а оккупация, война тихая, подпольная. Без бомбежек и взрывов, без минометных очередей, без пафосных криков «За Родину!». Все так же играет музыка. Работают рестораны и магазины. На летние кафе устраиваются фашистские облавы, на пляжах разворачиваются стрельбища, а на полупустых квартирах устраивают свои встречи бойцы невидимого фронта. По улицам гуляют дамочки с детьми. Курсируют черные «хорьхи», из которых выходят люди в форме и под ручки уводят людей в штатском, предоставляя им решать онтологические проблемы - здесь и сейчас. И каждому придется делать выбор. Сомневаясь в его верности, идти вслепую, на ощупь, часто выбирая из двух зол... Как поход в Зону сталкеров, каждый из которых не хочет быть Богом, но все таки приходиться. Время выгнется параболой и заскачет кардиограммной линией. Пять минут до расстрела и пять минут на побег – разные вещи. Прошлое за левым плечом, будущее за правым, а ты, твое настоящее - это точка, лишенная координат. Ведь теперь граница, разделяющая, всех на «своих» и «чужих» не совпадет с государственной, а проходит где-то то там, тонким пунктиром прямо по сердцам.
Профессионалы, с их холодными расчетами выстраивают мир по строгим геометрическим чертежам – «черное/белое», «свой/чужой», «предательство/верность», оставляя все моральные дилеммы за кадром. На поверхность выносятся уже готовые решения в виде приказов. «Если эти голландцы и погибнут – неважно, свою роль они уже выполнили». Потому что нет для профессионалов в этом мире нечего кроме Дела, а люди деловые должны решать все проблемы на ясную голову. Все неразрешенные дилеммы остаются энтузиастам - мальчикам, для которых есть только Игра, ходы и последствия ходов. Одни выберут Сопротивление, а другие СС. Одним пуля в голову от лучшего друга посреди улицы, другим тихая казнь от врагов в подвале. Одним дюны для могилы, другим взлетная полоса для побега. Одним коньяк и шоколад в военное время, другим побираться по помойкам. Одним - слава героев, другим – бесславная смерть среди многих. Жизнь – монета, аверс и реверс. Не всегда угадаешь, что тебя ждет, а встать из-за игрального стола нельзя – ведь на дворе 40-е. Можно, конечно, попробовать жить так, как будто это тебя не касается, никого не трогая, ни во что, не вмешиваясь, тихо, мирно. Только не факт, что война, перенесенная с полей сражений в каждый дом и в душу каждого человека, тебя обойдет.
С одной стороны эту историю, снятую по мотивам автобиографической книги героя голландского Сопротивления Эрика Хазелхоффа Рулфзема, можно назвать «большим стилем», очищенным от пафоса, только Верховен слишком умен, чтобы снимать очередную историю о том, как «а мы в 40-ых ого-го-го!». Выросший, в военные/послевоенные годы, режиссер конечно же многое знал о вкладе Голландии в общую победу и том, что измерение игры было так запутано и противоречиво, что ее участникам разобраться между добром и злом было куда сложней, чем в старых фильмах о войне. Страна, сданная почти без боя. Бежавшая в Англию Королева. Игры политиканов. Колонны оккупантов, отправляющиеся куда-то на Восточный фронт, которым благодарные голландцы кричат «Убейте Сталина!». Чертовски проницательные слова во время танца героя Сопротивления и его «хорошего друга» фашиста: «Через несколько лет, немцы вместе с англичанами будут драться с коммунистами. Но мы этого не увидим. Войну нам не пережить». Верховен воздает всем – каждому свое, но развенчивание мифов о Сопротивлении и показ его изнанки, вряд ли было его основной задачей. Война, обострение чувств и нервов, выбор в экстремальных условиях – да если начать во всем этом копаться, то аорта может не выдержать, как она не выдерживает у зрителя на «Армии теней» Мельвиля или более позднем «Пламени и Цитроне» Мадсена.
Нет, несмотря на всю свою ехидность, антимилитаристический посыл и демонстрацию маленьких нюансов «победы Голландии» во Второй мировой, Верховен снимает все-таки не реалистическую драму, а скорее слегка романтизированную драму-эдвенчер про мальчиков, которым он сочувствует и понимает. Но никакой идеализации. Один поначалу высокомерный, неприятный, даже жестокий тип, другой – приятный, ангелоподобный, но лоховатый разгильдяй и они сражались скорее не за Родину, не за Королеву, не за Победу, а так… «За себя, за того парня» и просто за то, чтобы не оказаться сукой. Подкупает, что самому режиссеру, четко отделяющему тех, кто воевал, от тех, кто в тылу отсиделся, тоже свойственно мальчишество и одобрение обычного, человеческого героизма. А за безапелляционную уверенность в том, что предателей и фашистов, тем более добровольных, нужно расстреливать как собак и мочить в сортирах, хочется просто по-человечески пожать руку. Ведь молодой и злой Верховен (кстати, судя по «Черной книге» не подрастерявший всех своих ценных качеств и поныне) не из того типа авторов, которые будут ныть мол «ну те то, которые по ту сторону баррикад - они же тоже люди! А мы мирные обыватели, давайте жить дружно, пусть эти ваши викинги так живут, нас это не касается». Да, они тоже люди. Верховен и изображает их людьми, а не карикатурными уродами с пропагандистских плакатов, кого-то даже людьми симпатичными, вызывающими сочувствие и понимание, тем не менее, бескомпромиссно говорит, что мочить все-таки надо. Ведь это не важно, сколько хорошего у тебя в душе – важно, чтобы оно победило. Не важно, сколько людей было за правое дело – важно, что они были вообще. Выжившие в сумасшедшем мире выстрелов, молодые, искренние и колючие, они унаследуют мир без бомбежек и ударов. Мир без боли, чистое небо для следующих поколений, будущее…
